Тодеро. Неужели, чтобы вскипятить одну кастрюльку, нужен целый воз дров?
Грегорио. А разве на паре головешек можно что-нибудь вскипятить?
Тодеро. А вы дуйте на огонь!
Грегорио. Не могу же я целое утро стоять и раздувать печку, когда у меня такая куча дел.
Тодеро. Если вам некогда, заставьте служанку.
Грегорио. Она тоже работает: подметает, стирает, убирает кровати.
Тодеро. Ну, если служанка тоже занята, пусть идет на кухню моя внучка или ее мать…
Грегорио. Так они и пошли на кухню!
Тодеро. А если никого не найдется, скажите мне, и я пойду раздувать.
Грегорио (про себя). Раздувай сколько тебе хочется, а у меня терпение скоро лопнет.
Тодеро. Кто сейчас на кухне?
Грегорио. Там Чечилия.
Тодеро. А сын мой где?
Грегорио. Только что был у себя с хозяйкой.
Тодеро. Что это еще за хозяйка? В этом доме нет других хозяев, кроме меня. Чем они занимались?
Грегорио. Почем я знаю? Портьера была спущена.
Тодеро. А внучка где?
Грегорио. В столовой.
Тодеро. Что делает?
Грегорио. Работает.
Тодеро. Что работает?
Грегорио. Кажется, заплаты на старые рубашки ставит.
Тодеро. Синьор Дезидерио здесь?
Грегорио. Да, синьор, в конторе.
Тодеро. Что он делает?
Грегорио. Я видел, что он пишет.
Тодеро. А сын его?
Грегорио. С отцом в конторе.
Тодеро. Пишет?
Грегорио. Право, не знаю, — не заметил.
Тодеро. Подите-ка скажите синьору Дезидерио, что я его зову.
Грегорио. Слушаю. (Хочет уйти.)
Тодеро. А затем отправляйтесь на кухню.
Грегорио. Сейчас мне нечего там делать.
Тодеро. Поставьте варить рис.
Грегорио. Сейчас варить рис? Разве вы хотите пообедать раньше обычного?
Тодеро. Обедать будем в положенный час. Но рис надо поставить заранее, чтобы он как можно больше набух для вида. Когда я жил во Франции, меня там научили, как готовить рис. Его кипятят целых три часа; купят на пол-лиры, а смотришь: его хватает на восемь-девять человек.
Грегорио. Отлично! Будет сделано! (Про себя.) Себе приготовлю в отдельной кастрюлечке, по-своему. (Хочет уйти.)
Тодеро. Пойдите посмотрите, что делают сын и невестка, и доложите мне.
Грегорио. Слушаю, слушаю. Все вам скажу. (Про себя.) Все что угодно, но шпионить ты меня не заставишь. (Уходит.)
СЦЕНА 6
Тодеро, затем Дезидерио.[37]
Тодеро. Все в доме болтаются без дела. Сын — дурак, женщины — бестолковые. Если бы не этот молодчина Дезидерио, плохо мне пришлось бы. Я уже стар, многое мне не под силу. Что бы я делал, не будь его у меня! Он внимательный и преданный человек; ведь мы с ним земляки! Он приходится мне родней, — правда, дальней. Я хочу перед смертью его наградить, но, разумеется, без всякого ущерба для себя. Хоть я, правда, и стар, но прожить могу еще долго. Ведь бывает, что живут и до ста пятнадцати и до ста двадцати, и неизвестно, как дальше пойдут дела. Уж я сумею поблагодарить, не истратив из кармана ни одного сольдо. А вот и он. Но я и виду показывать не буду: пусть не воображает, что я в нем нуждаюсь; не хочу, чтобы он нос задирал. Не скрою: мне хочется его как-то отблагодарить, но пусть работает во-всю и старается.
Дезидерио. Вот и я. Что прикажете?
Тодеро. Вы кончили ваши записи?
Дезидерио. Нет, еще не кончил. Я как раз ими сейчас и занят.
Тодеро. Какого же чорта вы торчите в конторе? Бестолку проводите время! Ничего вы не делаете!
Дезидерио. Вы говорите, что я ничего не делаю! А я из кожи лезу; делаю больше, чем могу. Я и на Риальто, и на площади, и в суде, и в банке — просто разрываюсь на части.
Тодеро. Хватит, хватит! До завтра будете перечислять.
Дезидерио. Но, дорогой синьор Тодеро…
Тодеро. Синьор Тодеро, синьор Тодеро! Было время, что вы мне оказывали честь и называли синьором хозяином.
Дезидерио. Простите меня, но мне кажется, что, согласно добрым торговым нравам, поручения, которые вы возложили на меня, дают мне право…
37