— А как эти… шары… катаются, мистер Биллинхарст?
— Вы свободны сегодня вечером, коммодор? В Домини-Холле сегодня намечается всеобщее качение. Так что придется приклеить фальшивые бороды и переодеться. «Шары» бывают всех возрастов и… размеров. Юный Павани — его сестра работает у вас в офисе — составит нам компанию. Он отрастил настоящую бороду, так что при необходимости сыграет роль «шара». Он объяснит вам, как следует одеться и все такое.
Перевоплощение Граймса состоялось в комнате Павани, в простом отеле, куда поселили таможенников. Коммодор с недоумением разглядывал свое отражение в большом зеркале. Черные кожаные шорты… Нет, это не самая ужасная деталь туалета — шорты входили в один из вариантов униформы. Голые ноги… Ничего страшного, есть повод продемонстрировать великолепный загар. Сандалии, щедро украшенные металлическими заклепками, навевали воспоминания о римских легионерах. Короткая темно-зеленая рубашка навыпуск, разрисованная алыми и оранжевыми цветами… Нитка стеклянных бус всевозможных оттенков синего цвета, каждая бусина идеальной сферической формы. Но вот борода… Конечно, она подобрана в точности под цвет его собственных волос, но это единственное, что о ней можно сказать хорошего. Такой бороды у Граймса никогда не было и быть не могло — длинной и невообразимо неопрятной, неровно подстриженной и нечесаной.
Единственное, что до некоторой степени утешало — то, что Биллинхарст, чья внешность совершенно не подходила для подобного наряда, выглядел еще хуже. У таможенника оказались тощие ноги, которые непонятно как удерживали его массивную тушу. Зато субинспектор Павани выглядел вполне сносно, а борода была ему даже к лицу и придавала юноше вид древнего индийского мистика.
Домини-Холл оказался буквально в трех шагах от гостиницы, в предместье Старого города порта Дальнего. От старинных зданий из листового металла он отличался только размерами. Это был здоровенный ангар, не претендующий на принадлежность к какому-либо архитектурному стилю. Над ним, озаряя все вокруг пульсирующим голубым сиянием, горели гигантские буквы:
К холлу уже стекались толпы народа — мужчины всех возрастов, экипированные подобно Граймсу и его спутникам, юные девушки и вполне зрелые дамы с чисто выбритыми головами. Большинство представительниц прекрасного пола были одеты в том же стиле, причем их шорты напоминали скорее плавки, а блузки были почти прозрачными.
Среди толпы выделялись голубые с серебром мундиры полицейских. Когда Граймс остановился, чтобы как следует оглядеться, один из них весьма чувствительно огрел его дубинкой, подкрепив воздействие грозным рычанием:
— Не тормози, чудо бородатое! Шевелись!
Пожалуй, и впрямь стоило прибавить шагу. Биллинхарст прищелкнул языком.
— Теперь вы понимаете, Джон, что я имел в виду, когда говорил о полиции, — вполголоса заметил он.
— О да, Джо… и прекрасно это прочувствовал! При входе Павани заплатил за троих.
Ни одного кресла или стула в зале не оказалось. В центре возвышалось нечто вроде платформы — единственное место, которое до сих пор пустовало. Потолок был увешан разноцветными прожекторами. В спертом воздухе висел тяжелый запах пота и не слишком чистых человеческих тел. Многие девушки уже скинули блузки. Некоторые мужчины последовали их примеру.
— Фрэнсис, что за банда играет сегодня? — будто нечаянно спросил Биллинхарст.
— «Музыка сфер», сэр.
— Поосторожнее! — рявкнул Биллинхарст.
— «Музыка сфер», Джо.
— Надеюсь, обошлось, — прокомментировал Граймс.
Тут его внимание привлекла круглая площадка в центре платформы, которая начала медленно опускаться, открывая черный провал.
«Похоже, лифт, — подумал коммодор. — Конечно, лифт: музыкантам будет непросто пробиться к сцене сквозь такую толпу».
Это действительно оказался лифт. Вскоре из «колодца» поднялись музыканты — трое бородачей с электрогитарами, еще трое с маленькими барабанчиками, пианист, появившийся вместе с инструментом, и внушительных габаритов девица с микрофоном в руках.
Начало было подобно удару грома. Разом взревели гитары, глухо ударили барабаны, пианино, наигрывая мелодию, свело все воедино. Толстая девица выла в микрофон, и ее голос, усиленный во много раз, эхом наполнял помещение.