Джек зашел в каюту штурмана и, щуря глаза от яркого света, проверил свое местоположение. Он проверил его еще раз, опираясь на счисление Диллона, после чего вышел на палубу отдать требуемые приказы.
— Мистер Уотт, — произнес он, — я намереваюсь лечь на другой галс и хочу, чтобы все было сделано тихо. Никакого свиста, никакой суеты, никаких криков.
— Есть никакого свиста, сэр, — ответил боцман и хриплым шепотом, слышать который было непривычно, скомандовал: — Всем наверх, приготовиться к смене галса.
Команда и форма её подачи оказали необычайно мощный эффект: необычайно чётко, прямо как откровение, Джек понял, что вся команда полностью на его стороне. И через секунду внутренний голос подсказал ему, что лучше бы ему оказаться правым, иначе он никогда больше не будет наслаждаться этим безграничным доверием снова.
— Очень хорошо, Ассу, — сказал он матросу-индусу, стоявшему за штурвалом, и «Софи» плавно привелась к ветру.
— Руль под ветер, — негромко заметил он. Эта команда обычно разносилась эхом от одного горизонта до другого. Затем последовало «Трави галсы и шкоты». Он услышал торопливый топот босых ног и шуршанье стаксель-шкотов о штаги. Он ждал, ждал, пока нос окажется в одном румбе от ветра, после чего чуть громче произнес: «Пошел грота-брасы!» Судно прошло линию ветра и теперь быстро уваливалось. Ветер задул Джеку в другую щёку. «Пошел фока-брасы!» — скомандовал он, и едва различимые шкафутовые матросы[54] принялись набивать правые брасы, словно бывалые баковые. Обтянули наветренные булини, и «Софи» набрала ход.
Вскоре она легла на ост-норд-ост, идя в бейдевинд под зарифленными марселями, а Джек спустился вниз. Он не хотел, чтобы их выдал свет из кормовых окон, но и закрывать их ставнями не было смысла, поэтому, согнувшись, он проследовал в констапельскую. К своему удивлению, там он обнаружил Диллона (конечно, сейчас была не его вахта, но на его месте Джек ни за что не покинул бы палубу). Диллон играл в шахматы со Стивеном, в то время как казначей читал им вслух отрывки из «Журнала джентльмена», сопровождая чтение своими комментариями.
— Не беспокойтесь, джентльмены, — произнес Джек, как только они все вскочили с мест. — Я лишь хочу ненадолго воспользоваться вашим гостеприимством.
Его приняли очень радушно, поспешив предложить вино, сладкие бисквиты и самый свежий флотский реестр. И все же он был пришельцем, который разрушил их тихий уютный мир, заткнул фонтан литературной критики казначея и прервал партию в шахматы столь же действенно, как это сделала бы молния олимпийского громовержца. Стивен теперь, разумеется, трапезничал здесь, внизу — его каюта, небольшой обшитый досками шкафчик, находилась прямо позади висячей лампы, и уже было видно, что он принадлежит к этому обществу; Джек был несколько обижен и, поговорив немного с компанией (ему показалось, что разговор получился сухим, сдержанным и чересчур вежливым), он снова поднялся на палубу. Увидев капитана при тусклом свете, выбивавшемся из люка, штурман и юный Риккетс молча перешли к левому борту, и Джек стал одиноко расхаживать от гакаборта до заднего юферса.
54
В шкафутовые традиционно попадали все салаги, поскольку матросы этого отряда были задействованы в простой, но тяжелой физической работе.