— Гамаки, сэр?
— Да, ей-Богу, — произнес Джек, помолчав. — Надо будет поднять их побыстрее, если мы будем сражаться без них, то это будет чертовски неудобно. Но не разрешайте никому выходить на палубу до тех пор, пока абордажная партия не покинет шлюп. Главное — застать их врасплох.
Врасплох, врасплох. Спящего Стивена застали врасплох толчки со словами: «По местам, сэр, по местам!» и то, что он находится посреди необычайно интенсивной молчаливой деятельности. Матросы поторапливались почти в полной темноте — не было видно ни зги, лишь слышалось негромкое бряцание оружия, раздаваемого членам абордажной партии, которые незаметно перелезали через обращенный к берегу борт и по двое-трое спускались в шлюпки. Помощники боцмана шипели: «Приготовиться! По боевым постам! Всем приготовиться!» Команды звучали приглушенно. Уоррент-офицеры и унтер-офицеры проверяли свои отряды, успокаивая судовых болванов (на шлюпе их было предостаточно), которым не терпелось узнать, что да почему. В полумраке послышался голос Джека:
— Мистер Риккетс. Мистер Баббингтон.
— Сэр?
— Как только я дам знать, вы и марсовые сразу же подниметесь наверх и тотчас поставите брамсели и нижние паруса.
— Есть, сэр.
Внезапность, изумление. Изумление полусонных вахтенных «Санта Лючии», разглядывавших бриг, дрейфующий все ближе и ближе к их судну: уж не намерен ли он присоединиться к конвою?
— Это тот самый датчанин, который вечно жмется к берегу, — заключил Умник Жан.
Их изумление достигло предела, когда из-за брига выскочили две шлюпки и помчались к ним. Растерявшись в первое мгновение, французы тотчас пришли в себя: схватились за мушкеты, обнажили палаши и принялись развязывать орудийные найтовы. Но каждый из семерых действовал сам по себе, а времени на принятие решения у них было меньше минуты. Поэтому, когда орущие матросы с «Софи», зацепившись баграми за фор-руслень и грота-руслень, гроздьями полезли через борт, призовая команда встретила их лишь одним выстрелом из мушкета, двумя пистолетными хлопками и нерешительным звяканьем палашей. Минуту спустя четверых самых бойких привязали к вантам, одного бросили вниз, а двое лежали на палубе.
Ударом ноги распахнув дверь каюты, Диллон с яростью посмотрел на молодого помощника капитана капера и, направив на него тяжелый пистолет, спросил:
— Вы сдаетесь?
— Oui, monsieur[62], — дрожащим голосом отвечал юноша.
— На палубу, — приказал Диллон, мотнув головой. — Мерфи, Бассел, Томсон, Кинг, забейте крышки люков. Навались! Дэвис, Чемберс, Вуд, потравить шкоты. Эндрюз, вынести кливер-шкот на ветер.
Лейтенант кинулся к штурвалу, убрал с дороги убитого и повернул руль. «Санта Лючия» стала медленно уваливаться под ветер, затем все быстрее и быстрее. Посмотрев через плечо, Диллон увидел, как на «Софи» развернулись брамсели, а затем почти одновременно фок, грот-стаксель и косой грот. Наклонившись, чтобы фок шнявы не мешал обзору, он увидел, что корабль, находившийся впереди него, начал поворот через фордевинд, чтобы лечь на другой галс и спасти захваченное судно. На его борту царило оживление; бурная деятельность была видна и на трех других судах конвоя: матросы бегали вверх и вниз, слышались крики, свистки, раздавался приглушенный бой барабанов. Однако при таком слабом бризе, с таким малым количеством парусов они двигались словно во сне, медленно описывая предсказуемые кривые. Повсюду разворачивались паруса, но суда конвоя не успели набрать хода, и из-за их медлительности у Диллона создалось странное ощущение тишины. Однако в следующее мгновение тишина эта была нарушена, когда «Софи» с развевающимися флагами прошла слева мимо носа шнявы, передав оглушительное «ура» абордажной партии. Лишь у нее перед носом имелась заметный бурун, и с чувством гордости Джеймс увидел, что на всех парусах уже выбраны шкоты, они наполнены и хорошо тянут. Гамаки появлялись на палубе с невероятной быстротой. Он увидел, как два из них упали за борт, а на квартердеке, вытягиваясь над гамачными сетками, Джек приподнял шляпу и воскликнул, когда они проходили мимо:
— Отличная работа, сэр!
Абордажная партия прокричала ответное «ура» своим товарищам, и жестокая атмосфера готовности убивать и умирать, царившая на борту шнявы, мгновенно разрядилась. Матросы вновь грянули «ура», а из внутренностей шнявы, из-под люков, раздался общий ответный вой.
«Софи» под всеми парусами шла со скоростью близкой к четырем узлам. «Глуар» двигался со скоростью, которой едва хватало для того, чтобы он слушался руля, и уже начал поворот, постепенно спускаясь под ветер, в результате чего подставил бы свою незащищенную корму под огонь орудий «Софи». Менее четверти мили разделяло суда, и расстояние это быстро сокращалось. Но француз был не дурак: Джек увидел, как на французе крюйсель обстенили, а фока-рей и грота-рей поставили ровно, уваливая корму под ветер, чтобы корабль стал поворачивать в противоположную сторону, так как руль вообще уже не действовал.