– Итак, господа, – сказал он. – теперь, я полагаю, мы можем позволить лазарету немного отдохнуть. Эванс, – обратился он к санитару, пожилому коновалу, который сбежал в море, спасаясь от сварливой жены. – В случае затруднений зови мистера Смита. А я пока, – добавил он. – собираюсь осмотреть болото за городом.
– Ну что ж, любезный, я вижу, вы вернулись, – сказал он, входя в каюту, где у кормового окна сидел Джек в рубашке с короткими рукавами и расстегнутыми на коленях и талии брюками. – Надеюсь, вам понравился обед?
– Джеймс Вуд принял нас не хуже Помпезного Пилата, благослови его Господь, – сказал Джек. – Четыре часа, и ни разу без стакана в руке. Хотя, Боже, иногда я чувствую, что мне уже не двадцать. Может, это из-за жары. Разве вы не находите, что здесь жарко, как в аду? Воздух сырой, душный, спертый? Похоже, что нет, раз вы надели сюртук?
– Я не нахожу жару чрезмерной или неприятной, хотя и допускаю, что здесь сыро. Такие полные люди, как вы, чувствуют это сильнее, чем мы, мужчины с более элегантной фигурой. Но утешьтесь: мне сказали, что приближается сухой сезон, когда воздух, хотя иногда и становится намного жарче, совершенно сух, настолько сух, что чернокожие смазывают себя пальмовым маслом, чтобы кожа не трескалась, а за неимением пальмового масла – жиром. Это сухое время года иногда сопровождается интересным ветром, харматтаном, хотя это также может быть и названием самого сезона. Что касается моего сюртука, то я надел его, потому что собираюсь полюбоваться болотом за городом и не хочу рисковать из-за сырого тумана.
– Мой дорогой Стивен, о чем вы думаете? Разве вы забыли свой собственный приказ, что никто не должен сходить на берег после заката? Хотя вы так и не объяснили нам, почему. Это точно не из-за сырых туманов, потому что в тавернах и борделях не бывает сырых туманов, а именно туда моряки инстинктивно направляются, как лань к потокам воды[130].
– Всему виной опасные миазмы.
– Это что, вредные испарения?
– Да, что-то вроде этого, и я могу заверить вас, Джек, что после заката они особенно опасны.
– Посмотрите туда, – сказал Джек, кивая на запад, где через кормовые окна было видно краснеющее солнце, и его сияние уже было приглушено густым и тяжелым воздухом. – Оно зайдет раньше, чем вы успеете полюбоваться своим болотом в течение пяти минут. Нет, Стивен. Все должно быть справедливо. Вы не можете отказывать матросам в увольнениях, если сами будете путаться среди сов и других ночных птиц.
Абсолютная искренность и убежденность Джека преодолели протесты Стивена, его восклицания об особых случаях, о неизбежных исключениях, которые следует понимать, о некоторых оговорках, которые следует принимать как должное, и в конце концов он сказал:
– Ну, в любом случае, я бы многого не увидел, и всегда есть завтра.
– Стивен, – сказал Джек. – мне горько это говорить, но что касается так манящего вас унылого болота, то никакого завтра не будет. Мы снимаемся с якоря во время отлива: губернатор говорит, что при таком ветре новости о нашем прибытии и о наших успехах могли еще не дойти до острова Филиппа, что несколько работорговых судов должны прибыть туда, чтобы завершить погрузку, и что мы можем застать их за этим занятием.
– Ах, вот как, – сказал Стивен, застигнутый врасплох.
– Мы должны использовать все возможные преимущества, прежде чем все побережье об этом узнает. Нельзя терять ни минуты, и как только начнется отлив, мы сможем пойти против течения и выйти из бухты.
Стивен был вынужден согласиться, и, послав самому себе несколько проклятий за глупую, опрометчивую, неосторожную болтливость, отсутствие вдумчивости и подобающей сдержанности, которые помогли бы добиться некоторых исключений ради общего блага, он вышел на палубу, где его утешил вид необычайно многочисленного косяка летучих рыб, которые в сумерках проносились высоко над поверхностью, где их хватали фрегаты, снующие и мелькающие среди них с захватывающей дух быстротой. Затем он с удовольствием узнал, что река возле острова Филиппа была хорошо известна Квадратному Джону, который сказал, что, хотя в разгар сезона дождей она разливалась широко и текла быстро, затапливая лес и образуя в устье водопад и огромную отмель, но когда сильные дожди заканчивались, она начала сужаться и открывался берег, по которому можно было пройти через лес, где часто встречались шимпанзе, и дальше, в более открытую местность, нередко посещаемую слонами. Он также рассказал о небольшой равнине за вторым рядом водопадов, почти полностью покрытой баобабами, на которой обитало четырнадцать различных видов летучих мышей, и некоторые из них были огромными, с жуткими мордами.
130
Псалом 41, строка 2: "Как лань желает к потокам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже!"