Он поспешил на корму. Он хотел придать себе важный вид, повторив доклад о скорости корабля и течения, но жадность и волнение пересилили его, и он воскликнул:
– Доброе утро, Джек, да пребудут с вами Бог и Дева Мария, это что, только что поджаренная летучая рыба?
– Добрейшего утра и вам, Стивен. Вы угадали. Давайте я вам положу парочку.
– Джек, – сказал Стивен через некоторое время. – Я был поражен, не увидев ни земли, ни наших меньших судов. Не будет слишком неподобающим спросить вас, как это случилось? Они, наконец, потерялись под покровом ночной темноты? В это легко было бы поверить.
– Боюсь, что так, – сказал Джек. – И все же я уверен, что по крайней мере у одного из них на борту был компас; и в любом случае, если он сломается, они всегда смогут следовать за нашими огнями. У нас на корме три великолепных зеленых фонаря, как вы, без сомнения, заметили, и, осмелюсь сказать, кто-то их зажег, – Он повысил голос. – Киллик! Эй, Киллик! Свари-ка новый кофейник, а?
– Я уже его несу, разве не видите? – пробурчал Киллик из-за двери.
– Еще чашечку, Стивен?
– С удовольствием.
– Мы разделились, когда во время ночной вахты ветер изменился на три румба. Бриги и шхуны, которые могут держать гораздо круче к ветру, плывут прямо вдоль побережья к острову Филиппа, когда могут, а когда не могут, то лавируют против ветра; чуть дальше от берега за ними следуют "Лавр" и "Камилла"; а мы совершаем длинный переход на юго-запад, намереваясь во время дневной вахты сделать поворот, подойти ближе к берегу за островом и поймать всех негодяев, которые, возможно, попытаются сбежать или оказать помощь, если в гавани возникнут какие-нибудь проблемы, в чем я сомневаюсь.
Стивен некоторое время переваривал услышанное, а затем сказал:
– Джек, вчера вечером мне вдруг пришло в голову, что я уже рассказывал вам все об Адансоне раньше, и очень подробно, – о его преданности науке, его бесчисленных книгах, его несчастье. Прошу прощения. Нет ничего более скучного, более печального, чем история, повторенная еще раз.
– Уверен, что в целом вы правы. Но я могу вас заверить, Стивен, что в этом случае я не придал этому значения. По правде говоря, я был так занят своей струной "ре", которая все время соскакивала, что опасался, как бы вы не сочли мою невнимательность невежливой. Но я вам сейчас все объясню, Стивен: я поговорил с Хьюэллом и выработал план кампании. Хотите послушать?
– С большим удовольствием.
– Что ж, мне уже давно казалось, и Хьюэлл, и все офицеры, которые были в Шербро и за ним, подтверждают это, что, по сути, все решается возле берега, и что здесь вообще нет места линейным кораблям или даже фрегатам, если только они не такие быстроходные и маневренные, как "Сюрприз". Для них нет другого места, кроме как на той позиции, что занимают некоторые игроки в крикет, которые находятся на самом краю поля, чтобы подбирать улетевшие далеко мячи, – я имею в виду далеко в море и с наветренной стороны от вероятных путей отхода противника, особенно в сторону Гаваны. Нет смысла находиться в пределах видимости с берега: наши высокие мачты видны издалека, тем более что, когда здесь была предыдущая эскадра, на холмах и очень высоких деревьях размещались наблюдатели, и они появятся снова, как только все узнают о нашем прибытии. В целом, как вы знаете, чернокожие видят гораздо лучше, чем мы.
– Да, я не раз в этом убеждался.
– Итак, как только мы разберемся с островом Филиппа, я отправлю линейные корабли и "Темзу" подальше в море, чтобы их не было видно с берега, но на расстоянии, достаточном для подачи сигналов друг другу, и вместе с судами поменьше мы сможем покрыть значительное расстояние. В то же время остальные будут двигаться прямо вдоль побережья так быстро, как только смогут, чтобы опередить новости о том, что мы здесь, в то время как мы пойдем дальше от берега, от мыса Пальмас[136] до Бенинского залива.
– Так будь же он проклят, этот Бенин, Сорок нас было, остался один[137], – продекламировал Стивен.
– Ну что вы такое говорите, Стивен, – воскликнул Джек с неподдельным неудовольствием в голосе. – Как вам пришло в голову петь, или скорее завывать, такую глупую, несчастливую старую песню на борту корабля, который направляется в этот самый залив? Вы меня поражаете, после стольких-то лет в море.
– О, Джек, простите меня, Бог знает, где я это услышал, слова пришли ко мне сами собой, просто по аналогии. Обещаю, что больше не буду.
– Не то чтобы я был хоть в малейшей степени суеверен, – сказал Джек все еще недовольным тоном. – но каждый, кто хоть что-то знает о море, в курсе, что эту песню поют на кораблях, которые выходят из залива, чтобы поиздеваться над теми, кто туда направляется. Прошу вас, не пойте ее больше, пока мы не направимся в сторону дома. Она может принести несчастье и точно расстроит матросов.
136
Мыс на юго-востоке побережья Либерии, близ границы с Кот-д’Ивуаром. Является западной границей Гвинейского залива и южной границей Перцового Берега.
137
Старая морская песня об опасностях плавания в Экваториальную Африку, где свирепствовала лихорадка.