– Совершенно с вами согласен, сэр, – сказал морской пехотинец. – И мне всегда казалось, что в этой муштре есть нечто гораздо большее, чем просто тренировка выдержки и повиновения командам. Я мало что знаю о пирровых танцах[140], но мне приятно думать, что они чем-то напоминали наши маневры, только с четко понимаемой, а не смутно осознаваемой священной функцией. Гвардейская пехота – прекрасный пример того, что я имею в виду, когда они маршируют со своими флагами.
– В танцах вряд ли можно отрицать религиозный элемент. В конце концов, Давид танцевал перед Ковчегом Завета, а в тех частях Испании, где сохранился мосарабский обряд[141], размеренный танец до сих пор является частью мессы.
Здесь Стивена пригласили выпить бокал вина с капитаном Пуллингсом, в то время как его сосед присоединился к оживленной дискуссии о сохранении дичи, шедшей на другом конце стола.
Трапеза продолжалась; первый лейтенант разрезал баранье седло, а затем ногу, с таким умением, которое сделало честь "Беллоне", и графины с кларетом уверенно огибали стол снова и снова. Однако вскоре даже тема охоты на фазанов и борьбы с браконьерами была исчерпана, и Стивен, обнаружив, что морской пехотинец освободился, сказал:
– Единственное, что я помню о пирровой пляске, – это то, что ее танцевали в доспехах.
– Я рад слышать это от вас, сэр, – с улыбкой сказал молодой человек, который был поразительно хорош собой. – потому что это подтверждает мою точку зрения, что мы делаем то же самое. Конечно, мы признаем упадок, произошедший со времен Гектора и Лисандра, и в должной мере сократили количество нашего снаряжения; но с соответствующими изменениями мы по-прежнему проводим учения, или танцуем, в доспехах.
– О, вот как? – воскликнул Стивен. – Я никогда этого не замечал.
– Ну, вот это, сэр, – сказал королевский морской пехотинец, похлопывая по своему нагрудному знаку, маленькому серебряному полумесяцу, висевшему спереди на его красном мундире. – это нагрудник. Немного меньше, чем панцирь, который носил Ахилл, но ведь и наши заслуги не столь велики.
Он весело рассмеялся, схватил стоявший поблизости графин и наполнил бокалы себе и Стивену. Он не успел выпить и половины, как Том Пуллингс поднял руку, и в мертвой тишине с мачты повторился крик, донесшийся ясно и внятно через открытые люки и орудийные порты:
– Эй, на палубе! Вижу землю! Земля слева по носу.
– Мистер Хардинг, прошу меня извинить: я должен сообщить коммодору. Господа, прошу, продолжайте обед. Если я не вернусь, благодарю вас за гостеприимство.
Он не вернулся, и, поскольку не было особого смысла отрываться от мяса, чтобы увидеть очень далекую землю, они продолжили есть. Горячий, почти иссушающий ветер дул все сильнее, и хотя некоторые офицеры просили подать глинтвейн или лимонад, другие утоляли растущую жажду кларетом, и пришлось принести еще с десяток бутылок.
В отсутствие капитана и с недавно назначенным первым лейтенантом, не обладавшим особым авторитетом, разговоры стали громче и гораздо свободнее. Доктору и морскому пехотинцу приходилось повышать голос, чтобы быть услышанными; их разговор все еще крутился вокруг таких тем, как официальные танцы прошлого века во Франции и строевая подготовка кавалерии и целых флотов, но Стивену было неприятно осознавать, что его сосед выпил уже слишком много и продолжает пить и что его внимание переключилось на разговор на конце стола, где сидел казначей и где несколько человек, перекрикивая друг друга, говорили о содомии.
– Вы можете говорить, что угодно, – сказал высокий, худой второй лейтенант "Темзы". – но они не настоящие мужчины. У них могут быть хорошие манеры, они могут читать книги и так далее, но в схватке на них нельзя положиться. Когда я служил мичманом на "Британии", у меня в орудийном расчете было двое, и, когда становилось совсем жарко, они прятались между бочонком с пресной водой и кабестаном.
Были высказаны другие взгляды, убеждения и впечатления, некоторые терпимые, даже доброжелательные, но большинство более или менее яростно выступало против содомитов.
– В такой атмосфере, я думаю, вряд ли стоило бы упоминать Патрокла или священный отряд из Фив[142], – пробормотал Стивен, но морской пехотинец был слишком поглощен общим гвалтом, чтобы обратить на это внимание; он наполнил еще один бокал и выпил его, не отрывая взгляда от группы рядом с казначеем.
– Говорите, что хотите, – сказал высокий худой лейтенант. – но даже если бы у меня были такие же вкусы, я бы очень не хотел идти в бой на борту корабля, которым командует один из них, каким бы великолепным он ни был.
140
Пирровый танец в древней Греции служил в качестве упражнения во время военной подготовки.
141
Один из католических литургических обрядов, практикуется в некоторых городах Испании, главным образом, в Толедо.