– Боже мой, Стивен, – воскликнул Джек. – я думал, вы уже спите. А я тут ходил на цыпочках и старался пить свой херес как можно тише.
– Я сидел со своей потто на нижней палубе, – сказал Стивен. – она ведь ведет ночной образ жизни. Какие дружелюбные молодые люди обитают в каюте мичманов!
– Разумеется. Сейчас они остепеняются, становятся гораздо менее несносными, и пара из них может даже стать моряками, лет через пятьдесят. Но какой подвиг вы совершили, поднявшись с нижней палубы в таком состоянии. Надеюсь, они вам помогли?
– Пожалуй, мы скорее поддерживали друг друга, – сказал Стивен. – Силы возвращаются ко мне на всех парусах. На всех парусах, – повторил он морское выражение с некоторым самодовольством.
Хотя он бесстыдно преувеличил свою собственную роль в успешном подъеме с нижней палубы, в отношении остального доктор говорил чистую правду. День за днем дул этот прекрасный благословенный ветер, унося корабли из проклятого залива под всеми парусами; на "Темзе" однажды даже поднимали трюмсели, после того как им три раза подали сигнал прибавить парусов, причем третье повторение было подчеркнуто выстрелом из пушки с наветренной стороны; и день ото дня Стивен становился бодрее и проворнее, а аппетит у него (как и у потто) становился все лучше.
Многие больные с прибрежной флотилии теперь находились на борту "Беллоны" и других кораблей эскадры, у большинства из них была лихорадка того или иного рода, – трехдневная малярия, включая ее двойные варианты, перемежающаяся и четырехдневная малярия, хотя было и три случая желтой лихорадки, – и очень скоро доктор Мэтьюрин уже совершал, по крайней мере, утренний обход, сопровождаемый Квадратным Джоном, который после этого помогал ему подняться на палубу, где он простаивал примерно полсклянки, наслаждаясь с Джеком, Томом и всеми присутствовавшими матросами тем отличным ходом, который набирала эскадра, когда ветер забирал то с правого борта, то с левого; хоть теперь бриз уже не дул прямо в корму, как в первый день, когда берег скрылся из виду, но он и не был встречным, так что они неуклонно приближались к экватору, по целой вахте следуя одним галсом.
– Такого не припомнят и ветераны плаваний в Гвинейском заливе, – сказал штурман, мистер Вудбайн. – и некоторые матросы говорят, что ваш потто принес кораблю удачу.
Офицер морской пехоты на шканцах добавил:
– Мой слуга Джо Эндрюс рассказывал, что многие матросы, которые долго ходили в африканских водах, говорят, что нет ничего лучше потто, чтобы принести удачу; и, в конце концов, даже в Библии есть какая-то земля потто, не так ли[147]?
– Это правда, – спросил Джек Стивена за ужином. – что Баркер и Оверли идут на поправку?
– Да, можно так сказать, – ответил Стивен, который просидел с этими пациентами несколько часов, сначала убеждая их соседей, что желтая лихорадка не заразна, – ведь они больше не разговаривали с беднягами, старались не дышать с ними одним воздухом и все время отворачивались, – а потом объясняя самим больным, что у них были отличные шансы поправиться, если только они соберут все свои силы и не будут отчаиваться. В данном случае ни к чьим бы словам не могло быть больше доверия, и хотя третий пациент, чья болезнь зашла уже очень далеко, умер почти сразу, Баркер и Оверли, скорее всего, должны были умереть другой смертью.
– Ага, – сказал Джек, кивая головой. – это был отличный ход – привезти вашего потто на борт.
– Да пропадите вы пропадом, Джек Обри, раз вы такой мерзкий язычник и отъявленный суевер, – воскликнул глубоко оскорбленный Стивен.
– О, прошу прощения, – покраснев, сказал Джек. – Я вовсе не это имел в виду. Совсем не то хотел сказать. Я имел в виду, что матросов это очень подбодрило. Я уверен, что ваши лекарства им очень помогли. Совершенно в этом не сомневаюсь.
Они шли все дальше, лавируя круто к ветру, который дул в основном с юго-запада, часто менялся, но никогда не затихал, – ни одного из этих зловещих штилей, обычных в заливе, с густыми, несущими лихорадку туманами, наплывающими от берега, – и к тому времени, когда они увидели Сент-Томас, увенчанную облаками вершину, возвышающуюся над горизонтом примерно в ста километрах на юго-юго-востоке и полрумба к востоку, Стивен набрал шесть килограмм, и его бриджи уже не спадали, если их не заколоть булавкой.
147
В английском похоже звучат слова "потто" (potto) и "горшечник" ( potter). Евангелие от Матфея, 27:10: "и дали их за землю горшечника, как сказал мне Господь".