День выдался полным разочарований, и к тому же ужасно хотелось пить, но все же в нем были свои приятные моменты. Джек, который, как обычно, проводил все возможные измерения – температура на различных глубинах, соленость, влажность воздуха и так далее – для своего друга Гумбольдта[151], показал Стивену свой морской сундук, который был перенесен на палубу, чтобы столяр мог пристроить дополнительный ящик или поднос, – действительно, очень прочный сундук, который много повидал на своем веку и пережил почти все погодные условия, какие только мог предложить мир, но харматтан расколол его крышку, в которой была широкая щель от одного края до другого.
– Мы поливаем из пожарного шланга шлюпки, чтобы не треснули, – весело проревел он.
Однако Квадратный Джон оказался прав насчет продолжительности, и в четверг они увидели мир, в котором, хотя и был полон разрушений и покрыт рыжеватой пылью, слой которой в закрытых местах достигал метра, было, по крайней мере, довольно тихо, и гладко выбритого и опрятно одетого Стивена Мэтьюрина перевезли на берег по грязному, слегка волнующемуся морю. Поскольку он вез в подарок нектарниц, а вернее, их шкурки, уложенные перьями наружу, такие же красивые, как любой букет, и гораздо более долговечные, он отправился в дом губернатора в паланкине. Он собирался сообщить о своем визите, но миссис Вуд, вскрикнув, распахнула окно и окликнула его, спрашивая, как у него дела.
Она сказала, что спустится через минуту, и так и сделала, задержавшись только для того, чтобы переобуться и накинуть кашемировую шаль, которая ей удивительно шла.
– Я очень сожалею об этом отвратительном харматтане, – сказала она. – Он полностью уничтожил мой сад. Но, может быть, когда мы выпьем кофе, вы захотите взглянуть на несколько высушенных образцов и кости?
На кости действительно стоило посмотреть, они были красиво разложены и часто соединены с такой ловкостью, на которую были способны немногие.
– Когда мы были маленькими, – сказала она, и Стивен улыбнулся. – мы с Эдвардом относили летучую мышь к числу приматов. Но теперь мы знаем, что это не так.
– Я уверен, что вы правы, – сказал Стивен. – Они очень дружелюбные существа, но мне кажется, что их ближайшими родственниками являются насекомоядные.
– Вот именно! – воскликнула она. – Стоит только посмотреть на их зубы и подъязычную кость, что бы там ни говорил Линней. А приматы гораздо более интересны. Давайте сначала взглянем на них? Вон в тех выдвижных ящиках и высоком шкафу – все это приматы; давайте начнем с самых низших из них и дойдем до понго. Вот здесь, – Она открыла нижний ящик. – обыкновенный потто. Perodicticus potto.
– Ах, – сказал Стивен, осторожно взяв костяную лапку. – как я мечтал увидеть эти фаланги. Вы не помните, был ли при жизни ноготь на этом искалеченном указательном пальце?
– Нет, не было, и бедняжка, похоже, прекрасно это осознавал. Я часто видела, как он непонимающе смотрит на свою лапу.
– Он жил у вас, не так ли?
– Да. Почти полтора года, и как жаль, что его больше нет. К потто как-то необъяснимо тесно привязываешься.
Стивен довольно долго молча рассматривал кости, особенно очень любопытные передние спинные позвонки, и наконец сказал:
– Дорогая миссис Вуд, могу я попросить вас об одной любезности?
– Дорогой мистер Мэтьюрин, – ответила она, покраснев. – Вы можете меня просить, о чем угодно.
– Я тоже необъяснимо тесно привязался к одной потто, – сказал он. – Самке бесхвостого калабарского потто.
– Авантибо! – воскликнула она, оправившись от неожиданности.
Стивен поклонился.
– С тех пор как мы покинули те края, я постоянно думаю о ней. По совести говоря, я не могу увезти ее к северу от тропика; у меня не хватит решимости убить и препарировать ее; бросить ее на произвол судьбы на каком-то дереве в незнакомой местности тоже было бы мне не по душе.
– О, как хорошо я вас понимаю, – сказала она, ласково беря его за руку. – Оставьте ее у меня, и я буду заботиться о ней, как только смогу, ради нее и ради вас; и если она умрет, как умер мой дорогой потто, вы тоже получите ее кости.
Пятничный рынок был переполнен больше обычного, и Стивену не терпелось найти Хумузиоса: харматтан испортил не только сундук коммодора, но и множество других вещей на борту "Беллоны", включая коробку, в которой Стивен хранил небольшой запас листьев коки, и всеядные, ненасытные тараканы проникли внутрь, испортив то немногое, что они не смогли съесть; он уже чувствовал их нехватку. На площади было много матросов и морских пехотинцев, рассеянно бродивших вокруг, и целое племя высоких, крепких, очень черных мужчин из какого-то отдаленного региона, где было принято носить копья с широкими лезвиями и сверкающие трезубцы; они стояли, пораженные своим первым посещением города; Джон мягко отодвинул их в сторону, плечом расчищая дорогу, как в стаде быков, Стивен последовал за ним и наконец, рядом с киоском ловца змей, увидел знакомый навес, жуткого огромного лысого пса и, к своей радости, Хумузиоса. Сократес уже был там, поэтому Хумузиос оставил его присматривать за монетами и сразу же отвел Стивена в дом. После обмена приветствиями он сказал, что получил листья из Бразилии, но только когда за ними закрылась дверь, он упомянул о трех сообщениях, которые пришли для доктора Мэтьюрина.
151
Александр фон Гумбольдт (1769-1859) - немецкий географ, натуралист и путешественник, один из основателей географии как самостоятельной науки.