Тем не менее на второе утро, ближе к концу утренней вахты, низкое небо немного прояснилось, и в северо-восточной части горизонта показались слабые белые отблески парусов французской эскадры. Джек довольно долго разглядывал их с верхушки мачты, пытаясь составить общее представление об их ходовых качествах, и, наконец, спустившись вниз, был встречен неприятным, неодобрительным взглядом Киллика.
– Ну, вот, сэр, – завел он знакомую ворчливую песню. – Ваша лучшая рубашка и адмиральская форма уже полсклянки как готовы. Вы же не забыли, что сегодня обедаете в кают-компании? Даже доктор, и тот вспомнил, и сам переоделся.
Общее возбуждение от погони вселило новые силы в повара кают-компании, и он использовал большинство самых редких и дорогих ингредиентов: херес в черепаховом супе, портвейн в соусе для молочного поросенка, бренди в одном из любимых матросских блюд коммодора, фу-фу, которое обычно готовится из ячменя и патоки, но теперь было еще с медом и коньяком.
Джек впервые за долгое время так превосходно пообедал; успешная погоня, четко слышимая скорость корабля, громкий плеск воды о борт, ощущение того, как с готовностью гнется рангоут, – все это сняло большую часть напряжения, создаваемого адмиральской формой на почетном госте, и общая беседа была веселой и непринужденной. Несколько офицеров видели, а чаще слышали что-то о катастрофической попытке Гоша[160] с огромным, плохо управляемым флотом вторгнуться в залив Бантри в 96-м году, и, хотя по большей части они избегали разговоров о службе, у них было что рассказать об этом скалистом побережье со страшными штормами с юго-запада, скале Фастнет, коварных приливах и отливах у островов Скеллиг[161], – замечания, которые, однако, были бы более своевременными, если бы уже не дул как раз такой ветер и если бы падающий барометр не указывал на то, что вскоре он будет дуть еще сильнее.
После кофе Джек предложил Стивену надеть брезентовую куртку и зюйдвестку – очень подходящее в этом случае название, – и пойти с ним посмотреть на корабли противника с носа, прихватив с собой подзорную трубу. На баке было сыро, там смешивались брызги от несущихся за ними волн и воды, поднимаемой "Беллоной", когда она зарывалась носом, и видимость была настолько плохой, что Джек предложил подняться на фор-марс и позвал Бондена.
Стивен возразил, что он совершенно оправился и что у него достаточно сил для этого простого, привычного восхождения. Джек крикнул чуть громче, Бонден подбежал к ним, и Стивен подчинился, заметив про себя: "Таким образом, я могу утешиться тем, что меня легко и безопасно поднимут на эту мачту и в то же время я сохраню самоуважение".
С высоты примерно в двадцать пять метров перед ними действительно открывался прекрасный вид на серое, испещренное белыми точками, исхлестанное порывами ветра пространство океана, а на северо-востоке виднелись те паруса, которые они так долго искали. Видны были не только марсели, но иногда и нижние паруса, а кое-где можно было разглядеть и корпус. "Беллона" еще не совсем встала прямо в кильватер кораблям противника, поскольку самый быстрым способом сделать это было приблизиться к ним по как можно более прямой линии, а не зигзагом, поэтому с фор-марса они все еще видели французскую линию сбоку. Джек передал подзорную трубу.
– Два двухдечных линейных корабля и одно маленькое судно далеко впереди, – сказал Стивен. – Затем еще четыре, которые, как я полагаю, являются транспортами. И два фрегата.
– Да, – сказал Джек. – Как хорошо он управляет этими транспортами: все точно на своих местах. Их коммодор знает свое дело. Они быстрые, даже очень быстрые для транспортов, но я почти не сомневаюсь, что мы их нагоняем, – Он повернул винт на трубе, который разделял объектив на две половины, и сказал: – Теперь вы видите два изображения переднего линейного корабля, которые чуть соприкасаются; если они останутся на том же расстоянии, как сейчас, то мы движемся с одинаковой скоростью; если они разделяются, то мы отстаем; а если они накладываются друг на друга, то мы нагоняем. Нужно немного подождать, чтобы заметить разницу.