– Я что, не могу увидеть мою родную плоть и кровь? Мою собственную внучатую племянницу? Поверьте мне, доктор Мэтьюрин, – воскликнула миссис Уильямс, и в ее голосе зазвучали металлические нотки. – с этими своевольными, упрямыми детскими фантазиями лучше всего бороться решительно: хорошая встряска, темная каморка, хлеб и вода, а возможно, и розга – все это очень действенно и бесплатно; хотя, конечно, вы же врач, и в данном случае все бесплатно.
– Я бы не хотел отказывать вам от своего дома, – сказал Стивен. Но миссис Уильямс уже не могла остановиться:
– И позвольте мне сказать вам, сэр, что я совершенно не могу одобрить молодую особу, на попечении которой ребенок сейчас находится. Естественно, моим долгом было задать ей несколько вопросов, чтобы убедиться в ее благонадежности, но все, что я получила, – это короткие, совершенно неудовлетворительные ответы. Ее отталкивающая холодность, самоуверенность и надменность, а также отсутствие покорного уважения, меня просто потрясли. А еще ходят слухи о долгах, расспросах в деревне, сомнительных моральных качествах...
– Я прекрасно осведомлен о прошлом этой леди, – сказал Стивен более решительным тоном. – и я полностью удовлетворен квалификацией миссис Оукс, позволяющей ей заботиться о моей дочери, поэтому, прошу вас, давайте больше не будем об этом.
– Меня следовало бы назначить опекуном с правом проведения проверок, пока вы находитесь в этих бесконечных плаваниях. У меня, конечно, есть моральное право ее навещать, да и юридическое тоже, я уверена.
– Я с вами не согласен. И поэтому, хотя я считаю это невозможным теперь, когда я ясно изложил свою точку зрения, если вы окажетесь настолько неразумны, что попытаетесь проникнуть в мой дом, вы не только будете изгнаны оттуда моим очень сильным и опасным слугой-ирландцем, но и подвергнетесь самому решительному преследованию, преследованию не только за незаконное проникновение, но также и за содержание нелегальной букмекерской конторы. Более того, малейший намек на подобную неосмотрительность неизбежно приведет к тому, что вашего человека Бриггса насильно завербуют в военный флот и отправят на борт корабля, полного грубых и часто жестоких матросов, ни у одного из которых не будет причин любить его, и направляющегося в славящуюся дурным климатом Вест-Индию или, возможно, в сам Ботани-Бей.
– Сэр, – крикнул Джордж, найдя доктора в саду. – папа спрашивает, не хотите ли вы взглянуть на эскадру, пока еще светло?
– С большим удовольствием, – сказал Стивен. – Джордж, вот тебе три шиллинга.
– О, благодарю вас, сэр. Премного вам благодарен. Мы так и не получили по четыре пенса, а Эймос как раз собирается в Хэмптон, и я поеду с ним и наемся вкуснятины... – Его слова потерялись где-то позади.
– Входите, Стивен, – позвал Джек из глубины, хотя и не очень большой, обсерватории. – У меня как раз настроен телескоп. Осторожнее с кронштейном. О, никогда не трогайте эту звездочку. Аккуратнее с коробкой для объективов... ладно, не обращайте внимания: я потом подниму их и почищу. А теперь подвиньтесь сюда и сядьте прямо на табурет: прямо на табурет, вот сюда... Ради Бога, оставьте этот винт в покое. Держитесь за корпус турели, если нужно. Будет легче, когда ваши глаза привыкнут к полумраку: полумрак нужен для контраста, как вы понимаете. Вот так: сидите ровно. Я установил перекрестье, как вы видите... Нет, смотрите прямо в окуляр, Стивен, ну какой же вы неуклюжий... На самом деле это натянутые нити паутины, точно расположенные в нужных местах. Остроумно, не правда ли? Сестра Гершеля[44] показала мне, как это делается. Телескоп настроен для моего здорового глаза, но если вам покажется, что изображение размыто, поворачивайте этот винт, – Он направил пальцы доктора в нужное место. – пока оно не станет четким. Сейчас почти нет сотрясения воздуха. Телескоп направлен точно, поэтому больше не прикасайтесь ни к чему другому, что бы вы ни делали.
Стивен еще больше напрягся, сильнее приник глазом к окуляру, несколько раз глубоко вздохнул и осторожно повернул винт. Через секунду перекрестные линии визира стали ясно видны, и в них, повернутый к нему бортом, появился линейный корабль, – реальный, отчетливый, в другом мире, в другом, хотя и знакомом измерении; его марсели были развешены для просушки, и многие из матросов были за бортом на подмостках, занятые покраской, но это не умаляло ни красоты судна, ни ощущения скрытой в нем сосредоточенной силы. Это был живой корабль, корабль без коллективного смущения и беспокойства, которое бывает в ожидании адмиральского осмотра, когда всем приходится затаить дыхание, как будто позируя для портрета.
44
Каролина Лукреция Гершель (1750 - 1848) - англо-германский астроном, младшая сестра и ассистентка известного английского астронома и оптика Уильяма Гершеля (1738 - 1822).