– Я хотел бы, если не возражаете, одолжить "Рингл" с приличной командой для частной поездки в Лондон, и как можно скорее.
Джек устремил на него пронзительный взгляд, которого Стивен никогда раньше не видел.
– Вы же знаете, что мы отплываем в среду во время отлива? – спросил он, внимательно глядя Стивену прямо в глаза.
– Знаю. Но позвольте заметить, что, если ветер не будет попутным, я непременно присоединюсь к вам возле Гройна или недалеко от Финистерре[68], – Джек кивнул, и Стивен продолжил: – Я должен добавить, что это сугубо личная необходимость, неотложное дело личного характера.
– Я так и понял, – сказал Джек. – Хорошо, вы получите шхуну. Но если погода изменится так, как я предполагаю, вы не успеете вернуться вовремя. Вы долго собираетесь пробыть в Лондоне?
– Только то время, которое потребуется, чтобы забрать сундуки из одного места рядом с Тауэром.
– Как вы думаете, сколько приливов и отливов это займет?
– Приливов и отливов? По правде сказать, Джек, об этом я не думал... и потом, – сказал он тихим, неуверенным голосом. – Я надеялся хотя бы на одну ночь зайти в Шелмерстон.
– Понятно, – Джек позвонил в колокольчик. – Позовите сюда на пару минут капитана Пуллингса. Том, – сказал он. – Доктору необходимо взять шхуну и пойти на ней в Лондон, как можно скорее. Пусть он возьмет Бондена и Рида и несколько самых надежных матросов, которых вы только сможете найти, чтобы хватило на две вахты, и еще двоих в запасе. Возможно, они нас не смогут догнать раньше Гройна или Финистерре. Запасов погрузите столько, чтобы хватило до островов Берленгаш, и побыстрее.
– Есть побыстрее, сэр, – ответил Том, улыбаясь.
– Я очень вам обязан, любезный Джек, – сказал Стивен.
– Между нами нет никаких обязанностей, брат мой, – ответил Джек, а потом, другим тоном, добавил: – Это займет некоторое время, так как шхуна сейчас у Гилкикера[69], но вы сможете отплыть по самой высокой воде. Извините, что сначала я был немного раздражен. У меня был необычайно тяжелый день. Как и у вас, судя по вашему виду, – прошу, не принимайте это на свой счет. Что скажете насчет кофе? – Не дожидаясь ответа, он позвонил в колокольчик и сказал: – Киллик, большой кофейник, и доктору сию же минуту собрать полдюжины рубашек, а также сухой сюртук и чулки.
Они выпили кофе, и Джек сказал:
– Позвольте мне рассказать вам о моем тяжелом дне, не считая моей ссоры с отделом снабжения порта и этого осла Томаса, – если он будет продолжать в том же духе, то закончит как Пигот[70] или Корбетт[71], став кормом для менее привередливых рыб. Я сошел на берег, чтобы посмотреть, как идут дела с моим вторым хронометром, работы Арнольда[72], который нуждался в чистке, когда столкнулся с Робертом Морли с "Бланш". Они стоят у Сент-Хеленса, только что прибыли с Ямайки. Я буквально налетел на него – он не смотрел, куда идет, – и столкнул его в канаву. Я поднял его, отряхнул от пыли и отвел в "Голову Кеппела", где заказал стакан рома с фруктовым соком, который, как я знал, всегда нравился Бобу Морли. Но он был по-прежнему ужасно бледен, и я его спросил, не ранен ли он? Может, надо было послать за хирургом? "Нет", сказал он, "я в полном порядке", наклонился над столом и заплакал. Его корабль пришел еще до рассвета, и он сошел на берег, спеша, чтобы успеть домой к завтраку. Ну вот, оказалось, что его жена уже полгода беременна, а его не было дома два года. Она была в ужасе. Там был его тесть, пожилой священник, и он сказал Бобу, что тот не должен оскорблять ее или гневаться. Он не должен был бросать камень, если сам был не без греха, и даже если бы и был безгрешен – тоже, как и подобает добродетельному человеку. Как вам прекрасно известно, Боб Морли, хотя он отличный собеседник и неплохой моряк, стремился к супружеской верности еще меньше, чем я сам; более того, он заходил гораздо дальше. В Вест-Индии у него всегда была любовница на борту, а когда он командовал "Семирамидой", то позволял своим офицерам и даже матросам такую вольность, что она превратилась в плавучий публичный дом, на что обратил внимание сам адмирал.
– Их хирург умер от сифилиса.
– Ну, я пытался втолковать Бобу, что он не может винить кого-либо за то, чем он сам так печально известен. Он, конечно же, выдал обычную чепуху в смысле, что "с женщинами все по-другому".
– И что вы ему на это сказали?
– Я не сказал, что, по моему мнению, это был ответ, недостойный джентльмена, хотя я так и думаю, потому что он был просто убит горем, поэтому я просто предположил, что это было общее заблуждение, большая глупость: действие было одинаковым для обеих сторон, с той лишь разницей, что женщина могла принести в гнездо кукушонка и тем самым ущемить права законных птенцов, но и с этим можно было бы справиться, исключив кукушонка из завещания.
70
Хью Пигот (1769–1797) - британский морской офицер. В 1782 году он спровоцировал своих людей на мятеж, который стал самым кровавым в истории британского флота. В результате него погибли Пигот и девять других офицеров.
71
Роберт Корбет (?-1810) - офицер британского флота во время французской революции и наполеоновских войн, который погиб в бою при весьма противоречивых обстоятельствах. Он был настолько жестоким, что он спровоцировал два мятежа, один из которых был вызван просто слухом о том, что он поднимается на борт корабля.