Последовала обычная последовательность звуков: на борт принимали канат, поднимали якорь, лодку подвели к шлюпбалкам, а затем даже не слишком натренированный слух мог различить скрип фалов на блоках, и палуба под ногами накренилась; корабль наполнился шумом и вибрацией.
– Мы движемся! – воскликнула Бригита. Она выбежала из каюты и бросилась на палубу. "Я не должен вести себя, как старая, глупая наседка", подумал Стивен, но, тем не менее, последовал за ней и, сидя на корме возле руля, наблюдал, как она рискует жизнью и здоровьем, а Падин и матросы, добрые и бесконечно терпеливые, очень мягко сдерживают ее необузданные выходки: в какой-то момент он увидел, как она поднималась на фор-марс, держась за грубую и задубевшую шею старины Моулда.
Она была идеальной путешественницей, неутомимой, восхищавшейся всем на свете; и хотя "Рингл", удаляясь от берега, встретил сильную зыбь с запада-юго-запада, которая несколько утихла при встрече с приливным течением, она не испытывала ни малейших колебаний, ни, по-видимому, какого-либо страха. Она также не боялась промокнуть, что было даже к лучшему, поскольку "Рингл" шел строго на юго-запад в крутой бейдевинд, а неспокойные волны накатывали с правого борта, регулярно окатывая ее брызгами, пока она цеплялась за передние ванты, приветствуя каждый налетающий бело-зеленый гребень восторженным воплем.
В конце концов, когда стемнело, ее привели на корму и спустили вниз, обсушили, поставили перед ней миску с матросским рагу (единственным блюдом на "Рингле", не считая овсянки) и предложили "налегать, дружище, налегать, как следует". После двух ложек она заснула, уронив голову на стол и все еще сжимая в одной руке обглоданный сухарь, и заснула так крепко, что ее, совершенно обмякшую, пришлось вынести, более или менее протереть губкой и уложить в маленькую койку.
– Что ж, сэр, – сказал Рид за ужином. – о более благоприятном ветре нельзя было и мечтать. Это судно отлично идет при ветре впереди траверза, и с тех пор, как мы прошли Старт[96], мы развиваем скорость в десять узлов даже с теми парусами, что вы видите, – никаких выдумок типа гафельных топселей и тому подобного. Я действительно хотел прибавить парусов, мэм, чтобы показать вам, на что способна шхуна, но они и слышать об этом не хотят. Открытого бунта, конечно, не было, только неодобрительные взгляды и покачивания головами, и мне сказали, что, по общему мнению, шхуна должна идти плавно, ведь это первое путешествие девочки; хотя, должен сказать, я думаю, она бы и глазом не моргнула, если бы мы шли в фордевинд с убранными парусами, каждую минуту подвергаясь опасности перевернуться. А теперь, мэм, не хотите ли еще яблочного пирога? Жена плотника их прислала, один для матросов, а другой для нас, что, по-моему, было очень любезно с ее стороны.
– Очень небольшой, благодарю вас. Я люблю хороший яблочный пирог, и этот выглядит превосходно, но мне так хочется спать, что я могу опозориться и повалиться набок. Очевидно, это морской воздух на меня так подействовал.
В этом, действительно, сомневаться не приходилось. Морской воздух оказал то же самое действие на всех троих пассажиров, и они даже не пошевелились до тех пор, пока солнце совсем не поднялось. Они вышли на палубу, все трое бледные и плохо соображающие, протирая спросонья глаза.
– Доброе утро, сэр! – воскликнул Рид, который был оскорбительно свеж и бодр. – Какой замечательный день! За ночь мы сделали замечательный переход, и недалеко от Уэсана мы смогли перекинуться парой слов с "Брисеидой"; старина Бомонт – вы помните старину Бомонта на "Ворчестере", сэр? – был вахтенным офицером, и он сказал, что кто-то из блокадной эскадры в четверг обменялся сигналами с коммодором, который двигался на юго-запад с небольшой скоростью. Но, сэр, уверен, что вы хотели бы позавтракать. А что ест девочка?
– А что, действительно? Миссис Оукс, – позвал он. – Скажите, чем кормят детей на завтрак?
– Молоком, – сказал Кларисса.
Экипаж "Рингла" выглядел довольно озадаченным, а дисциплина на борту частной шхуны под руководством мичмана была не такой жесткой, как на линейном корабле, и они свободно обменивались мнениями.
– Если бы я только сообразил, – сказал Слейд. – я бы захватил с собой полное ведро и горшочек сливок впридачу.