– Единственное судно, на котором я когда-либо плавал, позорно перевернулось вверх дном, – сказал Стивен. – У каждого свое ремесло, как сказал Платон, и это справедливо.
Подали подливку, довольно жидковатую, но вполне подходящую; Джек продолжил есть и пить.
– Вы, конечно, возьмете еще? – спросил он. – Птица рядом с вами – вернее, то, что от нее осталось. Стакан вина?
– Спасибо, я откажусь. Я уже вполне наелся. И как я уже говорил, мне надо сдерживаться. Завтра у меня, скорее всего, будет тяжелый день, и начнется он рано. Но я присоединюсь к вам, когда подадут портвейн.
Джек продолжил есть без смущения, – они были очень старыми друзьями, сильно различавшимися по росту, весу, возможностям и запросам, – но и без особого аппетита.
– Хотите, я расскажу вам еще об одном наблюдении Платона? – спросил Стивен.
– Прошу вас, – ответил Джек, и на его лице снова ненадолго появилась улыбка.
– Это должно вам понравиться, потому что у вас очень красивый почерк. Хинкси процитировал его, когда я обедал с ним в Лондоне и мы обсуждали меню: "Каллиграфия – это материальное проявление строения души". Если это так, то моя, должно быть, похожа на вязанку хвороста, поскольку от моего почерка отреклась бы даже умственно отсталая курица со своей лапой; в то время как у вас, особенно на ваших картах, такая изящная плавность и четкость, – такой, должно быть, была душа того, кто создал Парфенон.
Джек вежливо поклонился, и подали вареный пудинг с изюмом. Он молча предложил кусочек Стивену, который покачал головой, и некоторое время машинально ел, прежде чем отодвинуть тарелку.
Киллик принес портвейн с миндалем, грецкими орехами и пирожными. Джек сказал ему, что тот может идти спать, и встал, чтобы запереть за ним двери как главной, так и спальной каюты, не обратив внимания на его удивленное "А кофе что, не будете?"
– Я не знал, что вы обедали с Хинкси, – сказал он, снова усаживаясь.
– Разумеется, не знали. Это было, когда я отправился на шхуне в Лондон, а вы уже были в море. Я встретил его в магазине Клементи, где он перебирал партитуры для фортепиано и клавесина. Он оказался настоящим знатоком, и мы обсуждали вашего любимого Баха, а потом я пригласил его в "Блэкс", где мы достаточно вкусно пообедали. Обед удался бы на славу, если бы сидевшие неподалеку армейские офицеры не начали шуметь. Тем не менее, мы закончили вечер очень приятно, поболтав в библиотеке о братьях Бенда[104]; когда допьем вино, мы могли бы сыграть несколько их дуэтов, которые я привез с собой.
– Эх, Стивен, – сказал Джек. – к музыке у меня еще меньше аппетита, чем к еде. Я не притрагивался к скрипке с тех пор, как мы вышли в море. Но, возвращаясь к Хинкси, что вы можете о нем сказать?
– Я нашел его очень приятным собеседником; он ученый и джентльмен, и он был очень добр к Софи, пока нас не было.
– О, знаю, и я ему очень признателен, – сказал Джек и вполголоса добавил: – Я только хотел бы, чтобы я не стал ему слишком сильно обязан, не хотелось бы благодарить его за пару рогов.
Стивен не обратил внимания на это невнятное бормотание: его мысли были далеко.
– Я помню как-то, – сказал он наконец. – Шла игра в крикет, и кто-то ударил или поймал мяч таким образом, что раздался общий возглас одобрения. Моя соседка спросила, подпрыгивая на месте: "Кто это был? Кто же это был?" "Это тот симпатичный джентльмен", ответила ее подруга, "Мистер Хинкси". Его обычно считают довольно красивым.
– Ох уж мне эта мужская красота, – сказал Джек. – Не понимаю, что они в нем находят.
– Ну, с его атлетическим телосложением, которое вы не можете отрицать, и его приятными манерами, он, как мне кажется, прекрасно подходит для того, чтобы понравиться молодой женщине. Или женщине средних лет, если уж на то пошло.
– Я все равно не понимаю, что они в нем находят, – повторил Джек.
– Возможно, вы смотрите на него другими глазами, любезный; но, как бы там ни было, похоже, что мисс Смит, мисс Люси Смит, находит в нем так много, что приняла его предложение выйти за него замуж. Об этом он сообщил мне не без некоторого сдержанного торжества в голосе в конце нашей трапезы, а перед тем, как мы расстались, сказал также, что отец этой леди, один из влиятельных людей в Ост-Индской компании, настолько одобряет этот брак, что употребил все свое влияние, чтобы назначить мистера Хинкси епископом – англиканским епископом, конечно, – Бомбея. Может быть, Бомбея, может быть, Мадраса или Калькутты, а может быть, и даже викарным епископом, – у меня немного помутилось в голове от тостов, которые мы выпили, – но, во всяком случае, это очень достойное положение в Индии для него и его невесты. Джек, у нас ведь на борту еще есть пиво, не так ли?
104
Йозеф Бенда (1724-1804) - чешский скрипач и композитор. Его старшие братья Франтишек, Ян Йиржи и Йиржи Антонин также были композиторами-скрипачами.