– А вам хорошо известно все побережье, мистер Хьюэлл? – спросил Джек.
– Я бы не сказал, что смог бы служить лоцманом между мысом Лопес[108] и Бенгелой[109], сэр, но в остальном я довольно хорошо с ним знаком.
– Хорошо, тогда давайте пройдемся по этой общей карте, начиная с севера. Я бы хотел, чтобы вы дали мне приблизительное представление о местных условиях, течениях, ветрах, конечно, действующих невольничьих рынках и так далее. Затем, в другой день, с капитаном Пуллингсом, штурманом и моим секретарем, который будет делать заметки, мы обсудим все это более подробно. Так, вот Сьерра-Леоне и Фритаун[110]... Доктор, – прервался он. – вы вольны остаться, если хотите, но я должен предупредить вас, что с этого момента наш разговор, скорее всего, будет чисто морским, скучным для сухопутного человека.
– Позвольте, коммодор, почему вы считаете меня сухопутным? Я насквозь уже просолен на службе, как самая настоящая селедка. Однако, – он взглянул на часы. – мне нужно в лазарет. До свиданья, мистер Хьюэлл. Надеюсь, когда-нибудь у вас будет время рассказать мне немного о млекопитающих Западной Африки: я полагаю, что там обитает не менее трех видов панголинов.
На следующий день коммодор обедал со своими капитанами, и этот день показался невыразимо утомительным для тех, кто жил на корме, из-за непрекращающейся суетливой деятельности раздражительного и ворчливого стюарда коммодора, Киллика, его помощника Гримбла, поваров коммодора и капитана и тех матросов, которых они смогли привлечь к уборке, чистке, протирке, полировке, перестановке и расстановке мебели; все это сопровождалось такой пронзительной руганью и брюзжанием, что Джеку пришлось уйти на шканцы, где он в очередной раз показал юнгам, как правильно обращаться с секстантом, и проверил мичманов на знание самых важных для навигации звезд, а Стивену – на нижнюю палубу, где он читал записи своих помощников, пока его не прервал юнга, сообщивший ему, что хирург "Великолепного" просит встречи с ним.
Мистер Гиффард и Стивен были довольно хорошо знакомы, – во всяком случае, достаточно хорошо, чтобы первоначальная нерешительность Гиффарда убедила Стивена, что это не рядовой визит и не просьба одолжить бутыль териака[111] или пачку сухого бульона и немного корпии. И действительно, после утомительного обсуждения того, как дует пассат, Гиффард спросил, могут ли они поговорить наедине. Стивен повел его обратно вниз, в свою маленькую каюту, и там Гиффард сказал:
– Я полагаю, что, как врачи, мы можем об этом говорить. Я думаю, что не разглашу секретов и не нарушу профессиональную конфиденциальность, если скажу, что наш капитан – педераст, что он ночью вызывает в свою каюту молодых матросов и что офицеры очень обеспокоены, поскольку эти молодые люди могут позволять себе вольности, что со временем полностью разрушит дисциплину. Она уже сильно ослаблена, но они не решаются предпринимать какие-либо официальные меры, которые неизбежно приведут к позорному повешению и сильно дискредитируют корабль; и они надеются, что личное обращение к коммодору возымеет желаемый эффект. Ведь медик, друг и старый товарищ по плаваниям... – он замолчал.
108
Полуостров на западном побережье Центральной Африки в Габоне, отделяющий Гвинейский залив от Атлантического океана.
111
Мнимое универсальное противоядие, которое якобы излечивало все без исключения отравления. Изготавливался из самых разнообразных ингредиентов. Вышел из употребления во второй половине XIX века.