– Ваши лучшие бриджи тоже, ваши единственные приличные бриджи! Снимите, пожалуйста, и подштанники, сэр, мы же не хотим, чтобы у вас началась простуда. Все мокрое, все просто насквозь, а теперь наденьте вот этот халат и вытрите ноги вот этим полотенцем, и я найду вам что-нибудь более-менее теплое. Боже нас помилуй, а где ваш парик?
– У меня за пазухой, Киллик, – примирительным тоном ответил Стивен. – Он защищает мои часы, в свою очередь завернутые в носовой платок.
– Парик у него за пазухой – за пазухой! – бормотал Киллик, собирая одежду доктора. – Скоро меня в сумасшедший дом отправят.
Джек справился с подъемом на борт гораздо быстрее, чем его корабельный хирург, и теперь крикнул из большой каюты:
– Стивен, а вы разве... – но затем, вспомнив, что его друг не любит, когда его спрашивают, не промок ли он, кашлянул и продолжил очень бодрым, неуместно веселым голосом: ...можете припомнить такой отвратительный завтрак, черт их возьми? Пиво и жирные бараньи отбивные на холодной тарелке. На холодной тарелке, будь я проклят! Меня лучше угощали на голландской рыболовной шхуне у острова Тексель. И ни одного письма, черт возьми, ни записки, ни даже счета от портного! Но не будем расстраиваться. Ветер поворачивает. Он уже дует с северо-северо-востока, и если он повернет еще на пару румбов или около того, мы будем в Шелмерстоне к среде, несмотря на "Беренику".
– А вы разве ожидали писем, брат мой?
– Конечно, ожидал. Когда мы заходили на Фаял[12] за водой, мы обменялись номерами с "Лаской", которая как раз огибала мыс, направляясь домой. Они должны были о нас сообщить, и я наделся хоть на какую-нибудь весточку. Но нет, ни слова, хотя Дандас получил целую стопку. Целый мешок, ха-ха-ха! – Боже мой, Стивен, – сказал он, входя, потому что полуобнаженный Мэтьюрин был так же лишен стыда, как и его предок, безгрешный Адам. – Но прошу прощения, я вас прерываю... – он посмотрел на письмо в руке Стивена.
– Совсем нет, любезнейший. Расскажите, почему вы так веселы, несмотря на неудачу с почтой.
Джек сел рядом с ним и, стараясь говорить так тихо, чтобы это ускользнуло от внимательного слуха Киллика, – тщетные надежды, – сказал:
– В письме Хинеджа был такой очаровательный абзац обо мне. Мелвилл пишет, что он был так рад услышать, что "Сюрприз" уже почти в родных водах; что он всегда считал, что это великодушно с моей стороны, – Стивен, именно так он выразился: великодушно, – принять такое нестандартное назначение, несмотря на то, что со мной так подло обошлись; и что теперь у него появилась возможность выразить свою благодарность за мои заслуги, – за мои заслуги, Стивен, слышите? – предложив мне небольшую эскадру, которая скоро отправится крейсеровать у побережья Западной Африки и будет включать несколько быстроходных кораблей для перехвата судов работорговцев – вы бы это одобрили, Стивен, – и, возможно, три фрегата и пару семидесятичетырехпушечных кораблей на случай, как он выразился, каких-нибудь непредвиденных обстоятельств. И я буду коммодором первого ранга, Стивен, с брейд-вымпелом, капитаном в моем подчинении и флаг-лейтенантом, а не как в той тяжелой кампании на Маврикии, когда мне чуть ли не самому пришлось поднимать якорь, как простому матросу. О, ха-ха-ха, Стивен! Я не могу передать, как я счастлив, и я смогу позаботиться о Томе: ему ведь иначе никогда не стать капитаном, это его единственный шанс. И большой спешки нет. Мы пробудем дома месяц, а то и больше, и Софи и Диана успеют от нас устать. Ха, ха, в Шелмерстоне сойдем на берег, запрыгнем в почтовую карету от "Короны" и нагрянем в Эшгроув! Что скажете, не выпить ли нам, наконец, кофе?
– С большим удовольствием, Джек, и позвольте мне в высшей степени порадоваться за ваше великолепное назначение, – сказал доктор, пожимая ему руку. – Но что касается Шелмерстона, послушайте, Джек, – продолжал Стивен, который уже расшифровал дважды закодированное послание сэра Джозефа. – я должен быть в Лондоне как можно быстрее. Мне придется пока подождать с Шелмерстоном и остаться на "Беренике". Она идет напрямую, в то время как вам придется повернуть налево и пройти значительное расстояние, и к тому же, только человек без сердца смог бы сойти на берег после такого долгого отсутствия, поцеловать пару щечек и затем запрыгнуть в карету. А в Плимуте я смогу спокойно это сделать, и там в щечку целовать будет некого.