Подошедшая к ним Сесиль сказала очень мягко: — Простите, дорогой мэтр, как же быть тем, кто не знает, что творится в Прибалтике? Чем они заполнят головы, если у них не будет личных драм? А потом ведь может случиться, что их личная драма в чем-то совпадает с общей… например, во лжи…
— Что вы хотите сказать? — живо заинтересовался Висконти. — Во лжи?
— Ну, да… При нормальных условиях… ложь так прочно входит в жизнь… ее не замечаешь… и потом некрасивые стороны жизни сглаживаются вежливостью, хорошим воспитанием… Ну, а с войной…
— Что-то я вас не понимаю. Как будто во время войны меньше лгут!
— О, нет! Лгут, но по-другому. У людей нехватает времени и выдержки, чтобы скрывать ложь. Ложь становится грубой.
— С этим я готов согласиться… Хотя для некоторых условия жизни не так уж изменились.
— Если вы имеете в виду нас, забронированных, то вы сильно ошибаетесь… — крикнул Фред издалека (они говорили уже в полный голос).
— Пусть даже мало изменились, — продолжала Сесиль, презрительно наморщив нос, — все равно люди работают на армию — им некогда притворяться: в резком свете новых отношений, при узаконенном разрыве между мужьями и женами ложь становится откровенной ложью.
— Не могу с вами согласиться, Сесиль, — сказал Люк, решив, что она метит в него. Она даже не ответила, а Висконти только собрался пуститься в разглагольствования, как появление военного в чине капитана — рослого мужчины лет сорока, костлявого, сутулого, с рыжеватыми усами, в пенсне — оборвало все разговоры. Симон поспешил ему навстречу из того уголка, где уединился с Домиником Мало. Это был Сен-Гарен — его ждали к обеду, а он приехал только сейчас! — Можете пожалеть — паштет был божественный! Но там еще осталось, пойдемте, вы закусите, а paссказывать будете потом… — Благодарю, я подкрепился бутербродами. — Слышишь, Алиса! Бутербродами!
Капитан де Сен-Гарен был откомандирован военным министерством для участия в следствии по делу депутатов-коммунистов. Как, что? Дело депутатов? Рита Ландор была не в курсе, она целых два дня не читала газет. Это очень интересно!
Он принялся объяснять ей и попутно остальным. В газеты пока просочилось еще очень мало сведений, да и то такиe сбивчивые! Известно было одно: опубликовав в «Офисьель» декрет о закрытии парламентской сессии, правительство лишило депутатов неприкосновенности и дало возможность начать преследование против «Рабоче-крестьянской группы», которая фактически являлась восстановленной коммунистической фракцией. Это было четвертого октября. Пятого военной юстицией было начато следствие на основании письма, которое вышеозначенные депутаты вручили второго октября председателю палаты Эррио и которое подписали от имени группы Бонт[233] и Раметт[234]… Одновременно прошла новая волна репрессий против коммунистов — триста семнадцать муниципалитетов распущены и заменены комитетами особоуполномоченных, профсоюзные советы в общинах департамента Сены заменены новыми комиссиями.
— До сих пор обвинение предъявлено сорока трем депутатам. Пятерых из них мы допросили в первый день, десятерых сегодня. Мы вынесли постановление об аресте обоих подписавших письмо — Раметта и Бонта. Их местопребывание неизвестно… Несколько человек арестовали в провинции. Члены группы, находящиеся в армии, будут допрошены следственными комиссиями своих частей. Ах, да! Только что нам стало известно, что вышеуказанная «Рабоче-крестьянская группа» пополнилась еще одним членом: господин Торез заявил о своем присоединении к ней через «Журналь офисьель».
— Позвольте, — вмешался Бердула, — Торез… так я же читал в сентябре в «Гренгуар», что Торез уехал в Москву перед самой мобилизацией! Как сейчас вижу эту заметку…
— Я тоже ее видел, — подтвердил Люк.
— Да нет же, он в армии! — возразил капитан.
— Вы полагаете? — заметил Висконти. — А сегодня днем в кулуарах палаты прошел слух, что он скрылся из своей части.
— Официальных сведений об этом нет, — сказал Сен-Гарен, а Симон, поняв, что можно извлечь из такого известия, подхватил: — Даже не верится. Это было бы слишком хорошо!
— Что тут хорошего! — запротестовал Ромэн. — Неужели нашлись такие ротозеи, которые выпустили его, когда он был в наших руках?
— Словом, как вы видите, мы поработали неплохо, и дело теперь на мази, — заключил капитан. Сюзанна придвинула к самому его креслу столик с легкой закуской — паштет и шампанское.
233
Бонт, Флоримон (1890–1977) — французский политик, член Центрального комитета коммунистической партии Франции (1929–1958), член Политбюро ФКП (1944-1947). В 1939 году Бонт — секретарь коммунистической фракции в Палате депутатов. Незаконно арестован 30 ноября 1939 года во время своего выступления в парламенте, осужден на 5 лет, освобожден союзниками в 1943 году из тюрьмы Мезон-Карре в Алжире. —
234
Раметт, Артур (1897–1988) — французский политик, коммунист. В 1930 году арестован за участие в столновениях забастовщиков с полицией в Рубе, приговорен к 2 годам лишения свободы. Еще находясь в заключении, Раметт был избран депутатом парламента (1932–1939, 1945–1973), секретарь палаты представителей (1936–1939). Член Центрального комитета коммунистической партии Франции (с 1932 года), член Политбюро ФКП (1936-1950). После роспуска правительством коммунистической партии в 1939 году уходит в подполье и в 1940 году скрывается в СССР, где во время войны ведет вещание на Францию «Lino-Radio» из Уфы. Во Францию Раметт вернулся в 1944 году. —