Должно быть, Сесиль ошиблась, потому что они проехали лишних двадцать километров, а указанного на карте шоссе все не было… Не беда. Раз направление верное, дорогу на Париж рано или поздно найдем. «Дворники» ветрового стекла заедало, потом они снова догоняли друг друга… Жан… Жан… Кажется, что сама погода плачет… Жан… Жан…
Дорога шла теперь узкой долиной, под оголенными деревьями вилась какая-то речонка. Жан, Жан, Жан, Жан… твердил дождь. И тут, в нескольких сотнях метров от какого-то поселка, на крутом повороте, слева неожиданно выскочила машина и врезалась в бок виснера.
Сесиль и Эжени вместе с машиной отбросило к насыпи. Они не пострадали, если не считать нескольких синяков и порванных чулок. Из другой машины выскочили два офицера и помогли им выбраться. У виснера был помят кузов. Офицеры осведомились, не поранило ли дам. Один был высокий блондин, немолодой, с глубокими складками по обеим сторонам рта. Второй — совсем молоденький.
— Вот так штука! Кузина!
Это был Ксавье де Сиври, брат Луизы.
— Извинись, по крайней мере, — ты ехал левой стороной.[254]
— Разрешите представиться, сударыня… — вмешался потрепанный блондин. — Готие, лейтенант энского Территориального рабочего полка. Машину вел я, Сиври не виноват…
Несчастный случай обернулся веселым приключением. Завтракать они будут у майора. Дамы, вероятно, проголодались? Сесиль многозначительно подтолкнула Эжени локтем и представила: — Моя приятельница, мадемуазель Жигуа… — Ксавье вытаращил глаза. Что за приятельница? Сроду о такой не слыхал… Тип компаньонки… Ксавье не был завсегдатаем на авеню Анри-Мартен. Так или иначе, один из господ офицеров непременно доставит дам в Париж, а машину… ну, машину Готие в качестве начальника полкового автопарка велит отремонтировать — это последнее дело… зато Ксавье лишний раз смотается в Париж.
— Даже смешно, до чего ты похож на Джимми! — сказала Сесиль кузену. — Из-за этого я никак не могу принимать тебя всерьез…
Появление офицеров с двумя дамами произвело сенсацию в местечке, битком набитом солдатами или, во всяком случае, мобилизованными штатскими. — Я тебе объясню, кузина. Это полк, но немножко странный полк… — В самом деле, полк был странноватый… Все, что о нем рассказывали лейтенант Готие и Сиври, казалось, было нарочно придумано для увеселения дам. — Знаешь, кто тут у нас? Ни за что не угадаешь. Сколько ни думай… Даже не пытайся! — Сесиль и не собиралась гадать. Она сама не знала, досадовать ли ей на это маленькое происшествие. Может быть, оно немножко отвлечет ее… — Я мог бы промучить тебя целый день… Но так и быть скажу сразу, все равно ты бы никогда не додумалась… Так вот — дядя Мари-Виктуар! — Дядя Мари-Виктуар? — Да, представь себе! Брат Эдмона Барбентана… тот, что сбился с пути. Ну, ты знаешь! — Эффект оказался гораздо меньшим, чем рассчитывал Ксавье. Лейтенант Готие начал что-то говорить госпоже Виснер о коммунистических ячейках в армии… даже и теперь от них нет покоя… Нет, лейтенанта Барбентана сейчас нет в батальоне. Он со своей ротой стоит в другом месте.
Когда они вошли в столовую, с полдюжины офицеров, находившихся там — люди все зрелые, — вскочили с мест и шутки ради вытянулись во фронт. Офицерская столовая помещалась в просторном барском доме стиля ампир, ныне покинутом хозяевами. В окна доносились звуки горна, на котором упражнялся новичок, еще не вполне овладевший этим искусством. Комната была неправильной формы и полутемная, несмотря на высокие окна. Полинявшие зеленые плюшевые портьеры с бахромой цвета беж. Чахлое растение в фаянсовом вазоне на столике, отделанном медью… Посреди комнаты — обеденный стол. В камине горел огонь.
— Господа, — крикнул Сиври, — рекомендую вам мою кузину!
А за окном попрежнему лил дождь. Жозеф попрежнему был слепой. Но Жана заслонила сутолока. Новые лица. Чужие мужчины. Незнакомый мир. Шутки, вероятно, повторявшиеся изо дня в день.
— Доктор! — загремел майор. — Шампанского в честь наших дам!
Доктор ведал столовой. (Сиври, сколько раз я вам говорил, чтобы вы не впускали сюда этого мерзкого пса. Это же рассадник блох! Ваш кузен — слишком чувствительная натура, сударыня…) Доктор — кутила и волокита, без стыда и совести и без волос на голове, как острил майор, спросил: — Подождем капитана Местра? Или предложим каждому занять свое мес-сто? — В ответ поднялся дикий шум и гам. Барабанили ножами по тарелкам. Стучали рюмками об стол… К чорту Местра! Дамы превыше всего! Кстати, на обед бекасы…
254
Франция считается родиной правостороннего движения, поскольку первым известным документом, предписывающим движение по правой стороне, был декрет, изданный в Париже в 1789 году, во времена Великой Французской революции. —