Аббат Буссег закашлялся.
Авуан покачивал своей бедной старой головой. Готие смотрел на него с жалостью. Верит, простофиля, в эти россказни. А главное, гордится, что и его полк, его замечательный Рабочий полк, тоже внес свою долю в эту так называемую титаническую работу… Эх, бедняга! Повар меж тем разливался соловьем: — И все это за каких-нибудь три месяца… А сколько там произведено работ! Самых разнообразных. Вы только представьте себе, сколько, например, понадобилось укрепить насыпей для этой линии, которая теперь тянется от Швейцарии до моря… А сколько пришлось изготовить туров… и прочее, и прочее, и все там оборудовано по самому последнему слову техники… самому последнему слову техники… Вы не бывали на линии Пенлеве, Готие? Нет? Ах, если б вы видели! Подземные дворцы! Настоящие дворцы! Полный комфорт! А дороги! Представьте себе, для одного только поддержания дорог в исправном состоянии…
— Ну, где уж нам равняться. У нас самые скромные земляные работы, — сказал Готие.
— Конечно, — буркнул Авуан. — конечно…
Но повар, как будто и не замечая его самоуничижения, продолжал: — А вот в Германии — все наоборот. Нам известно от нашей разведки, что немцы на каждом шагу сталкиваются с препятствиями, либо вовсе непреодолимыми, либо трудно преодолимыми, и уж во всяком случае такими, что нам обеспечено спокойствие на несколько зимних кампаний… У немцев кто работает? Пленные. Разумеется, они не проявляют того энтузиазма, которым охвачены люди, работающие у нас. И это совершенно понятно. У них все время перебои из-за нехватки материалов, железа у них мало. Ясно? Да еще в частях, которые стоят на линии Зигфрида, свирепствует эпидемия дифтерита!
— А как вы думаете, весной мы попытаемся начать? — спросил Мюллер. — Теперь ведь можно напасть через Финляндию…
— Ну, уж это, мой друг, тайны Гамелена. Он мне их не поверяет. Но американцы открыли Финляндии кредит на шесть миллионов долларов, а в Париже одна улица будет переименована в «улицу Хельсинки»… ну, конечно, не из главных… и потом, неизвестно еще, что даст сессия Лиги наций…
Мюллер ничего не ответил. Нет, спасибо, от кофе откажусь. Вот рюмочку коньяку выпью охотно. Лига наций!.. Эти два слова всегда приводили Мюллера в скверное настроение. Наследие Бриана. Говорильня, нарочно придуманная, чтобы пристраивать туда на прокормление шалопаев из благородных семейств. Если уж ожидать от войны какой-нибудь пользы, так пусть она хоть избавит нас от Лиги наций. И то хорошо… Пусть бы союзники изгнали оттуда СССР. Германии, Италии, Японии там уже нет… С каждым годом значение этого международного объединения падает…
— Я вот знал одну финку, — задумчиво сказал главный врач. — Белокурая такая, а волосы некрашеные. У нее я наблюдал весьма интересную аномалию — одностороннее развитие выщелка[298].
Мюллер явно не знал, что такое «выщелок». Аббат Буссег молча прихлебывал из рюмочки коньяк. Не нравился ему этот повар-мушкетер.
— Извините за беспокойство, господин Сикер, — сказал Серполе, положив на стол только что очиненный карандаш. — Куда вы спрятали послужные списки? Ну, знаете, была такая пачка?
— Какая пачка? Какие списки? — недовольно буркнул Сикер, отрываясь от своих размышлений. — Ах, да, эти самые… Они в шкафу… Войдите.
В комнату вошел худой, изможденный человек, седой, с землистым цветом лица и глубокими складками вокруг рта. Он дрожал от холода. Солнце светило ярко, но не грело. Солдат отдал честь, похлопал рука об руку, подул на пальцы. — Ну, как? — спросил он. — Все еще ничего нет? — Серполе повернулся на стуле, оглядел посетителя и скривил физиономию: — Насколько мне известно — ничего.
— Да что же это! Прямо ерунда какая-то, нынче утром опять в газетах напечатано…
— Ну, уж если верить всему, что в газетах пишут!.. — сказал Сикер.
— Да я знаю, а все-таки… У меня вот двоюродный брат одного со мною года, так он уж домой вернулся…
— Может быть, у них в части получили приказ, — заметил Сикер. — А у нас тихо, как в могиле.
И бывший сержант сделал широкий жест, словно сразу упаковал и перевязал весь хлам, загромождавший комнату: бумаги, котелки, кучу кожаных поясов в углу, украшения на стенках — хромолитографии, рекламы коньяков и ликеров, — и от этого жеста пенсне сползло с переносицы Сикера. Перед ним все вдруг заволоклось серым туманом; неосторожно упомянутая могила, казалось, поглотила все. Сикер двумя пальцами водворил пенсне на место.
298
Мыщелок (часто встречается «выщелок, выщелк») — утолщенная или выступающая часть суставного отдела кости, несущая суставную поверхность для сочленения с соседней. —