— Нет, уж увольте! С этим типом я за одним столом сидеть на намерен!
Относились эти слова к Берковичу, который, пробираясь между столиками, заметил сдержанную улыбку Пасторелли и направился к ним. Мерсеро рассвирепел. — Неделю тому назад я вышвырнул его за дверь, так нет — снова лезет! Жидовская натура всегда скажется. Их гонят в шею, а они ластятся…
Беркович вздрогнул, попятился. Должно быть, он сразу не заметил Мерсеро, а увидел только Монсэ и Пасторелли. Жан резко встал с места, бросил на стол деньги… — Пойдем, Пасторелли! — Они перебрались за столик напротив. Мерсеро вскинул плечи и захохотал, а все-таки поднялся и вышел довольно скромно. Ему не особенно хотелось связываться с Жаном. Его удел иной. К тому же у Монсэ плечищи, как у грузчика…
Надо сказать, что Беркович был собеседник не из блестящих. Но Пасторелли остался доволен своим приятелем. Для такого случая можно было и поскучать немного.
Мало-помалу они сблизились. Жан никогда не подумал бы, что Пасторелли читает запоем. Конечно, читает он совсем не то, что наша крошка Маслон или даже Сесиль. Рэмбо, ну, конечно, он и Рэмбо читает. Но превыше всего — Гюго. Пасторелли его обожал, знал назубок и декламировал. Он часто говорил о Валлесе, а Жан не прочел ни одной строчки Валлеса. У Пасторелли были свои любимые классики — в числе их Пьер Дюпон[310] и Клод Тилье[311], Жорж Санд и Барбюс.
Каждый день они отправлялись пешком на Бют-Шомон. Даже когда шел дождь, они все равно бродили по улицам — прочистить легкие и освежить мысли. Тут дело было не только в молодости. Нельзя не любить этих мест, нельзя было не втянуться в эти прогулки, и приятели ежедневно шагали от клиники до института. Начались эти прогулки во время рождественских каникул, когда Жану целых десять дней пришлось прожить у родителей в Нуази, покинув мастерскую художника: иначе как бы он объяснил отцу, что даже на каникулах не ночует дома. Иногда, выйдя из клиники, он заходил проведать Сильвиану, узнать, не нужно ли ей чего. Она снова жаловалась на боли в животе. Пасторелли терпеливо ждал у подъезда, и потом они направлялись к Бют-Шомон, стараясь шагать в ногу. Не прекратились эти прогулки и после каникул. В конце парка неподвижно висел аэростат — он один напоминал, что где-то идет война. Но при желании можно было пройти северной стороной, мимо ресторана. Там вечно толпились проститутки, они посмеивались и подталкивали друг дружку локтем. Смотрите, какие серьезные мальчики идут! А Пасторелли декламировал:
310
Дюпон, Пьер (1821–1870) — французский шансонье, поэт; писал песни крайне радикального содержания. —
311
Тилье, Клод (1801–1844) — французский писатель и журналист, автор острых памфлетов. —