— Да уж знаем, знаем. Вы питаете тайную склонность к коммунистам, — по примеру Авуана, который покровительствует одному субъекту из первой роты.
— Коммунисты, коммунисты… Ну, это уж вы через край хватили, Бозир. Во-первых, не все рабочие — коммунисты. Далеко не все. А затем надо же быть немного социальным…
— Это его главный аргумент, — заметил Готие. — «Социальная партия». Что это значит — «социальная»?
— Во всяком случае, тут больше смысла, чем в слове «социалистическая».
— Ну хорошо, хорошо, — сказал Бозир. — Надеюсь, среди нас нет социалистов. Перестаньте. Нехватает еще, чтоб вы воспроизвели драку между Дорио и де ла Роком.
— Де ла Рок? Фюить! — присвистнул Готие. — Давно рассчитались с вашим де ла Роком. Спасибо Тардье!
Местр стукнул кулаком по столу.
— Я вам сто раз говорил, Готие, — не смейте говорить о полковнике де ла Роке…
— Давайте лучше поговорим о полковнике Авуане, — шутливо заметил доктор. Но Местр разошелся: — Ваш Дорио был полковником китайской Красной армии… А потом с Абд-эль-Керимом заигрывал…
— Ну, что это такое! — сказал Пейроне. — Ссора между единомышленниками! Кому от этого польза?
— Господа, прошу без политики за столом! — сказал Бозир, хотя был очень доволен, что Местр весь побагровел — того и гляди, хватит удар. Как легко удалось стравить его с Готие.
Лурмель тем временем рассказывал офицерам, сидевшим напротив него, о том, как он на прошлой неделе был на обеде с участием Бонне, редакторов газеты «Пти паризьен», Лаваля и еще нескольких влиятельных лиц, представителей крупной промышленности. Собрались за обедом для того, чтобы обсудить вопрос, нельзя ли урезать расходы на войну. Если бы англичане отозвали свой экспедиционный корпус… тогда позиционная война могла бы продолжаться за Ламаншем… А нам можно бы преспокойно выйти из игры; мы уже свою задачу выполнили — справились с большевистской опасностью. Пора уже Франции взяться опять за дела… Конфликт с Германией, в сущности, — просто недоразумение: нам нельзя было иначе поступить из-за договора с Польшей; но поскольку Польши уже не существует… — А с Финляндией как же? — спросил де Сиври. — Финляндии мы помогаем. Уже послали двадцать миллионов патронов и сколько-то — не знаю в точности, сколько — автоматов, гранат, самолетов… Наилучшее средство спасти Финляндию — это принять Германию в наш лагерь. Заметьте, что Финляндия держится крепко… Шведы предложили ей свое посредничество, но это вызвало взрыв негодования всего финского народа: «Мы не побеждены!»
— А русские как? — спросил Сиври со своего места в конце стола.
— Вот именно, русские… — громче заговорил Лурмель. — Весьма возможно, что у канцлера Гитлера есть намерение отодвинуть восточную границу Польши значительно дальше. Это было бы очень любезно с его стороны, очень красивый жест — вернуть нашим польским друзьям ту потерю, которую мы не смогли предотвратить… А так как русские к тому времени уже обломают себе зубы о маленькую Финляндию…
— Так что ж, значит, весной будем воевать с русскими? — спросил доктор Марьежуль…
— Немцы и одни справятся, — ответил Лурмель. — Подождите, как только финские дела немного выправятся, Гитлер может изменить свою политику…
А Пейроне воскликнул: — Вот бы хорошо! Только, чтоб нам оставаться на положении зрителей. Но так или иначе, к весне понадобится много обмундирования.
Готие съязвил: — Интересно бы, однако, узнать, какого…
Денщик Дебов принес десерт.
— Шоколадный крем! Боже мой! Доктор, как вы нас балуете! Жаркое из дикой козы и шоколадный крем!
— Провожаем Ватрена, господин капитан.
Вслед за блюдом с шоколадным кремом в столовой появился писарь из ротной канцелярии. Он отдал честь и вручил капитану Бозиру какую-то бумагу. Бозир прочел ее и, окинув беспокойным взглядом стол, сказал: — Ах, дьявол!.. Спасибо, мне не хочется крема… Доктор, что у нас есть по части спиртного? К кофе дадите все тот же коньяк? Невысокая марка… Дело в том, господа, что у нас сейчас будет гость… Майор Бовезе; начальник жандармерии округа Сены и Марны оказал нам честь… Он уже находится в стенах этого дома… Доктор, прикажите сварить кофе покрепче. Хорошо?
— У нас есть бенедиктин, и потом, кажется, осталась еще бутылка курвуазье[357], господин капитан, — доложил доктор.
357
Бенедиктин — крепкий французский ликёр на основе спирта из сахарной свёклы, трав и мёда. Курвуазье — марка и компания-производитель коньяка, которая входит в «большую коньячную четверку». —