— Макдональд в Париже?
— Уже отправляется обратно. Он приезжал по текущим делам… Вы думаете, только Поль Рейно должен разговаривать с нашими союзниками?
Министр был настроен жизнерадостно. А Ватрен как раз наоборот. Перед ним вставал берег канала, зима, лейтенант Гайяр, жалкий, раздетый, разутый полк, общая растерянность, полковник Авуан…
— Весенние бои, — повторил он. — Простите, господин министр, а по-вашему, мы готовы к весенним боям?
Министр пожал плечами. Кто это может знать? Даладье и Гамелен говорили то одно, то другое. — Уверяют, что у нас есть новое оружие… А потом, что вы хотите? Ведь не может же это тянуться без конца, не можем же мы вечно стоять друг против друга! Оборонительная война — вещь опасная. Особенно с точки зрения духа армии… Если мы хотим покончить с внутренней оппозицией, с недовольством, надо действовать. Главное преимущество вейгановского плана — захват русской нефти — в том, что это ускорит события, покончит с неопределенностью… Те французы, которые, подобно вам, дорогой друг, еще питают иллюзии насчет русских или еще сомневаются в том, какую роль играют коммунисты… так вот, им уж придется сделать выбор. Когда заговорят пушки, французы опомнятся… По-моему, в конце концов неважно, куда двинуться, важно сдвинуться с мертвой точки!
Вот как! Для того чтобы стала возможной настоящая война, нужны крутые меры. А если… Ватрену лезли в голову назойливые, хоть и неясные мысли, от которых он старался отмахнуться. Так. Значит, Гайяр… Да, но если есть лейтенант Гайяр, то сколько, верно, есть еще других, неизвестных ему. Других, которые все это считают безумием и преступлением… которые говорят: Финляндия, ну, Финляндия выпуталась… которым приход к власти Поля Рейно не придаст духу… В весенних боях он, Ватрен, не примет участия. Он демобилизован и будет воевать, сидя на площади Бово, в здании министерства, за черной с золотом решеткой, охраняемом полицейскими. Для Левина, для Гайяра, для стольких других, неизвестных ему, он, Ватрен… Ну, а если все же немцы перейдут в наступление… или мы опередим их и вступим в Бельгию?.. И опять над садами загудел самолет. Где добро? Где зло?
— Все же, что ни говори, — сказал он, продолжая думать вслух, — если мы вступим в Бельгию… ведь в четырнадцатом году мы именно за это упрекали Вильгельма II, ведь это значит расширение конфликта…
— Вы предпочитаете дать этот козырь Гитлеру? К тому же пока это только предположение… а потом, надо еще, чтобы согласились бельгийцы…
— Какие бельгийцы? Леопольд[374] или горняки Боринажа[375]?
— Социалисты. Если этого захотят англичане, то, вы отлично понимаете, бельгийские социалисты так же, как и наши… Там ли, в Скандинавии, на Балканах, на Кавказе, не все ли равно где, — важно продемонстрировать нейтральным странам нашу силу, ибо на их расчетах чрезмерно сказывается страх перед силой немцев… Ударим ли мы со стороны канала Альберта[376] или нет, все равно норвежская и кавказская операции как клещами охватят позиции русских… Итак, Ватрен, решено? Неужели же вас надо упрашивать?
Адвокат провел рукой по лбу. Что такое? Весь лоб был в каплях пота! Он посмотрел на министра и сказал так, как бросаются в воду: — Нет… нет. Простите меня, господин министр, я не тот человек, я уже не тот человек, какой вам нужен… возможно, это возраст… но… словом, у меня нет уверенности, я колеблюсь… в случае необходимости я не смогу принять нужное решение.
— С каких это пор начальник канцелярии принимает решения? Он только исполнитель.
— Вот в том-то и дело… простите меня… в том-то и дело…
Министр смотрел на него, вытянув длинную шею. Он был похож на недоумевающую хищную птицу. Ватрен все еще говорил. Что — на это министру было наплевать. Разве это доводы? Уйма никуда не годных доводов. А потом, кому это интересно? Надо или принять предложение, или отказаться от него. И точка. Раз Ватрен не участвует в игре, на чорта мне нужна его психология. Не все ли равно, почему он отказывается — потому ли, что у него больные почки, или потому, что он хочет жить спокойно и по газетам следить за военными событиями… Он отказывается, подумать только — отказывается!
374
Леопольд III (1901–1983) — король Бельгии с 17 февраля 1934 года по 16 июля 1951 года. —
375
Боринаж — историческое название небольшого района валлонской провинции Эно в Бельгии в пределах Южного угольного бассейна. Со времен Великой забастовки 1893 года, подавленной подразделениями Гражданской гвардии, а особенно после всеобщей забастовки 1932 года, Боринаж стал символом всеобщих забастовок в Бельгии, которые часто начинались именно тут. Добыча угля в Боринаже была прекращена в 1960-х годах. —
376
Альберт-канал — канал в Бельгии, соединяющий реки Маас близ города Льеж и Шельду, протекающую рядом с Антверпеном. Длина канала около 130 км. Построен в 1930–1939 годах, используется с 1940 года, но официально он был открыт лишь после Второй мировой войны, в 1946 году. Во время Второй мировой войны канал Альберта служил линией обороны. Пересечение канала немецкими войсками и разрушение форта Эбен-Эмаэль 11 мая 1940 года стало важной вехой в немецком вторжении в Бельгию. —