Проходя по бульвару Инвалидов, Ватрен купил вечернюю газету. На первой странице крупный заголовок возвещал о свидании в Бреннере и о бомбардировке англичанами Гельголанда. На второй странице в подзаголовке стояло: «Реорганизация кабинета министров предполагается по окончании голосования». О Поле Рейно ни звука: казалось, весь вопрос только в том, реорганизует ли Даладье свой кабинет до сессии парламента или будет дожидаться указаний палаты. Заметка в следующем столбце отвлекла внимание Ватрена: в пригородах Парижа арестованы двадцать семь коммунистов. В Левалуа — бывший секретарь местного отделения профсоюза металлистов… в Обервилье — группа, восстановившая Коммунистический союз молодежи и организацию Французских девушек…
Ватрен попробовал реально представить себе то, что написано: Левалуа… Обервилье… людей, которые попали в руки полиции… их семьи… их товарищей… За два дня до процесса депутатов-коммунистов. Отдают ли себе эти люди отчет? Кто прав — они или… Он не смог мысленно сказать мы. Сейчас война. Скоро начнутся весенние бои. Ради этих весенних боев Черчилль поддерживает Поля Рейно и, может быть, Макдональд… У нас были не прочь оказать помощь Финляндии, теперь собираются занять Бельгию… Норвегию… Кавказ… Нельзя сказать, чтобы эти планы были для Ватрена новостью. Уже в сентябре ходили такие слухи; он знал, что в кругах, близких к генеральному штабу, за кулисами кабинета носились с бельгийским планом, с бакинским и прочими. И с нападением через Италию на Вену. Но все это были лишь гипотезы. Гамелен говорил, что до сорок первого — сорок второго года серьезно ставить вопрос о наступлении нельзя. Надо подождать, когда будут готовы англичане, когда Рузвельт изменит свою политику… И вдруг теперь эта безумная затея облекается в плоть и кровь… Баку… Кавказ… Какими средствами? Да, знаю, у нас есть новое оружие. Во всяком случае, говорят, что у нас есть новое оружие. В «Пари-суар», как раз над заметкой об аресте коммунистов, жирным шрифтом было напечатано несколько строк: «Член английского парламента господин Гарольд Никольсон[377], выступивший вчера перед руководством Всеобщей конфедерации труда, заявил, что, ввиду непрекращающейся вражеской пропаганды, Франция и Англия должны приложить все усилия для более полного взаимопонимания…»
«Нет, я бы не мог!», — подумал Ватрен и положил газету в карман. Он зашел в табачную лавку, купил сигареты. Завтра закрытое заседание палаты… Говорят, что социалисты воздержатся. Может быть, это будет их реванш за сентябрь? Черчилль, Макдональд, Никольсон… Не слишком ли много народу понаехало в Париж за последние дни? Завтра закрытое заседание, но все уже предрешено, уже Поль Рейно… и, конечно, Блюм. Палата депутатов, левое крыло которой через два дня должно предстать перед судом, узаконит мнимодемократическим путем решения, уже принятые в другом месте. «Накануне весенних боев». Повторяя эту фразу министра, которая навязчиво преследует его, Ватрен представляет себе своих товарищей по офицерской столовой, вспоминает разговоры в Куломье, в других местечках, где они были расквартированы потом, в Мальморе. В ушах у него все еще звучат уверенные слова, которые повторяли чуть ли не все: «Драться не будут, какое там!» и еще: «Немцы не дураки! Кому охота драться!» Да вот хотя бы взять этого старого неудачника Авуана, ведь он говорил: «Самой большою глупостью было бы открыть Гитлеру доступ во Фландрию… там у нас нет никакого заслона… Германская империя всегда вторгалась к нам через Фландрию…» Разумеется, Кавказ или Норвегия оригинальнее… Ватрен не спеша шел к церкви Сен-Жермен-де-Пре. Погода была очень ясная и теплая. Магазины с витринами, обклеенными белыми бумажными полосками, в защитное действие которых никто уже не верил, соперничали между собой, совершенствуя это украшение военного времени. «Если бы речь шла только о майоре Мюллере или Готие, — словом, о фашистах, отказался бы я тогда или нет?» Вопрос остался без ответа. Да и нужен ли был ответ? Это был нелепый вопрос. При чем тут фашисты? К тому же официально фашистов во Франции не существует. Есть один предатель в Штутгарте — и все. Кериллис, который выступал с обвинениями против правых, теперь показал свое истинное лицо. Сорок четыре депутата-коммуниста предстанут перед судом. Перед судом уголовным. Послезавтра.
377
Никольсон, Гарольд (1886–1968) — английский дипломат, политик, историк. Участвовал в работе Парижской мирной конференции (1918–1920). Работал в Лиге Наций. В 1935–1945 годах — член парламента. В 1941–1946 — член совета управляющих Би-Би-Си. Автор работ по истории международных отношений и дипломатии. —