Впрочем, управляя Францией, нельзя ограничивать свой кругозор стенами парламента. Вот почему сейчас прилагается немало усилий для упрочения позиций правительства в стране. Многие мероприятия рассчитаны не только на завтрашний день, а имеют целью облегчить деятельность будущих кабинетов. Например, уже в сентябре будут введены некоторые ограничения, сейчас подготовляется введение карточек на хлеб, а зимой введут карточки на уголь… Что еще? Добиваемся подъема национального духа: на лондонском ипподроме выпустили жокея во французской военной форме, и он выиграл две скачки из трех. С той же целью наиболее отличившийся в прошлую войну полк французской армии прошел церемониальным маршем под сводом Триумфальной арки. Предполагается повысить солдатское жалованье, однако с этим придется повременить. Далее: широко рекламируются аресты коммунистов. Одного из арестованных уже объявили секретарем Мориса Тореза… Это должно произвести впечатление, успокоить… И одновременно сообщается, что арестованные по делу ТКРД выпущены на свободу впредь до особого распоряжения. В том числе Бувье и Форан, которые участвовали в убийстве братьев Роселли, а также Метенье — организатор покушения на площади Этуаль, в результате которого погибли двое полицейских. Теперь уже все находящиеся в тюрьме кагуляры воспрянули духом и требуют, чтобы и с ними обошлись так же милостиво. В самом деле, мы, французы, вступили в период умиротворения, надо покончить с прежними нашими распрями и враждой… В армии предоставляются месячные отпуска крестьянам и сельским ремесленникам. А мобилизованные старших возрастов будут переведены поближе к своим домам. В середине июня предполагается организовать во всех воинских частях образцовые походные кухни, снабженные новейшими техническими приспособлениями, как то: картофелечистками, мойками, кипятильниками…
Утром 9 мая Поль Рейно ставит президента в известность о своем бесповоротном решении снять Гамелена, хотя бы это и вызвало правительственный кризис. И уже через полтора часа премьер зачитывает на заседании кабинета свою обвинительную речь против главнокомандующего. В Лондоне палата общин мечет громы и молнии против правительства Чемберлена, и последнее еще вчера было поставлено перед выбором: или реорганизация кабинета, или отставка. Не исключено, что именно лондонские события и побудили Поля Рейно поставить на карту судьбу своего кабинета. Даладье вступился за Гамелена. В ответ Рейно заявил, что при наличии таких разногласий кабинет должен прекратить свое существование. Засим Рейно от имени правительства подает в отставку. Официально об отставке пока не сообщается. Решено дождаться, когда вернется из Лиона Эррио, уже вызванный президентом Лебреном. Полагают, что завтра во второй половине дня кабинет соберется и заслушает решение о своей отставке, принятое премьером. Итак, 10 мая на рассвете во Франции нет ни правительства, ни главнокомандующего.
XVII
На рассвете 10 мая Партюрье проснулся и больше уж не мог уснуть.
Когда кончилась апрельская тревога и санитарный отряд вернулся из шестидневной экспедиции в Конде на Шельде, Партюрье поселился на прежней квартире. Комната выходит окнами на улицу; нижний этаж, но дом с высоким фундаментом. Хозяйка встретила его приветливо: она не любит перемен, и к тому же «доктор» — тихий жилец. Уже три недели Партюрье держит все свои вещи в походном сундучке, словно ждет с минуты на минуту нового внезапного приказа о выступлении. Сундучок стоит под окном, и если Партюрье вынет что-нибудь из него, то тут же уложит все обратно — кроме мыла и зубной щетки. Над ним даже подшучивали. Блаз говорил: — Да уж знаю, знаю… Вам не терпится посмотреть на сражение под Ватерлоо. — Остальным фармацевт казался совсем уж смешным чудаком, так как им ничего не было известно, — военная тайна соблюдалась строго, тут не до шуток.
В последние дни поднялась суматоха из-за подготовки к футбольному матчу в расположении дивизии. Не какой-нибудь заурядный матч, а франко-британский. Всем очень хотелось разгромить как следует дорогих союзников. Составили сборную команду, в основном из драгун, но дивсанотряд тоже не отстал — выставил Праша и повара, своего вратаря. Особенно много хлопотали, чтобы украсить поле и трибуны, обеспечить охрану порядка. Из кожи лезли вон, — надо же показать товар лицом. Генерал Гревиль отдал на сей счет особое предписание, так что, сами понимаете, старались! Говорили, что на матче будут присутствовать генерал Сабран[510] и генерал Тьебо[511]. Весьма возможно, что даже Горт[512] и Монтгомери пожалуют… Давэн де Сессак имел неосторожность похвастаться при генерале, что понимает толк в декоративном искусстве, и на него тотчас же взвалили обязанности декоратора. Он просто изнемогал под бременем ответственности, разослал людей по всей Фландрии разыскивать канаты и веревки какого-то особого, образца; оба взвода дивсанотряда не покладая рук красили их белой масляной краской; требовалось, чтобы она высохла к сроку, но погода стояла ненадежная; решили разложить все крашеные веревки на рулонной газетной бумаге в амбарах, а, как на грех, местные амбары не отличались большими размерами… Канаты предназначались для огораживания футбольного поля, а веревки решено было пустить белыми фестонами вокруг трибун. Солдатам, назначенным для поддержания порядка, выдадут белые нитяные перчатки и белые аксельбанты с длиннейшими концами…
510
Субейран, Жан-Мари-Леопольд (фр. Soubeyrand, Jean-Marie-Léopold; 1870–1955) — французский дивизионный генерал. В декабре 1935 года вышел в отставку. С началом Второй мировой войны был отозван и до середины апреля 1940 года возглавлял Специальную миссию по наблюдению за Северной Африкой. —
511
Тьебо, Шарль-Амеде (1879–1972) — французский бригадный генерал. В 1938 году вышел в отставку. С началом Второй мировой войны был отозван и до конца июня 1940 года возглавлял артиллерию 8-го корпуса (в составе 5-й армии). —
512
Джон Верекер, виконт Горт (1886–1946) — фельдмаршал британской армии (1943). С началом Второй мировой войны генерал Горт командовал британскими экспедиционными силами во Франции. —