— Не балуют письмами, — ответила мать. — Молодежи все некогда. Но раз не пишут, значит все благополучно. О Пьере и говорить нечего, он, слава богу, в штабе, о нем я не беспокоюсь. А вот Раймон во флоте… Впрочем, он недалеко. Нынче утром мы получили о нем весточку через адмирала Абриаля[520]. — Вы знакомы с адмиралом Северной эскадры? — То есть… лично не знакомы… Но ведь я говорила вам, что сегодня мы завтракали в клубе на улице Клемансо, а там всё флотские офицеры… вот один из них и позвонил по телефону в Мало, и нам прямо из штаба адмирала просили передать…
Армандина Дебре вдруг проснулась среди ночи. Что такое?.. Четыре часа. Опять воздушная тревога! Просто уж становится невыносимо!.. Лучше бы воевали по-настоящему. Зенитки бухали до рассвета. Но, должно быть, самолеты сбрасывали бомбы где-то далеко и как будто на пески: взрывы слышались глухо. Лучи прожекторов обшаривали небо, а орудия в дюнах без конца сотрясала судорожная икота залпов… Армандина дрожала от холода в подвале гостиницы и, кутаясь в шаль, сердито ворчала: извольте вот на шестом десятке заниматься гимнастикой, лазить в какие-то погреба. Да знай я, что здесь, в Дюнкерке, придется бегать в бомбоубежище, ни за что бы не поехала с тобой, разъезжай один. Мне так не хотелось оставлять мальчика дома одного. Он без меня всегда очень скучает. Вот Орельен догадался отправить Жоржетту с детьми в Антибы… В подвал набилась самая разношерстная публика. Жака Дебре это, конечно, не смущало. Мужчины отбывают военную службу, они всего насмотрятся. Но Армандина!.. Конечно, все это довольно противно, да что поделаешь…
Убежища в Дюнкерке были рассчитаны на долгие бомбежки, и в сводчатом подвале гостиницы даже сделали для ночлега нары в два яруса. Подумать только! Как это люди могут спать на нарах!.. Посмотри вон на ту… разлеглась со всем своим выводком… — Армандина, ты бы лучше помолчала! На нас уж и так все смотрят…
Тревога была такая же, как обычно. Но в восемь часов, когда налетела новая волна самолетов, женщины, слушавшие в убежище радио, вдруг ринулись к выходу с воплями: «Немцы напали на Бельгию!» и стали карабкаться по лестнице, не думая о том, что наверху падают бомбы; за ними выбрались и все. Первой мыслью Жака Дебре было: какое сегодня число? Десятое мая. Важная историческая дата.
Эскадрон капитана Бреа стоял у границы. За деревней Гивельдой бельгийские жандармы еще должны были открыть проходы в противотанковых заграждениях, увязнувших в песке. Ведь говорили, что не от нас придется вам защищаться! Ну и вот… В небе все время кружили самолеты. Дороги были забиты артиллерией, танками, броневиками, отрядами мотоциклистов, и уже шли по этим дорогам толпы беженцев, стремившихся укрыться во Франции. Рассказывали, что Калэ, Берк и Булонь бомбили. На Дюнкерк только что был налет… Там наши истребители атаковали бомбардировщиков, бой шел над самыми крышами… Наша авиация!
Кавалерия топталась на месте. Солдаты нетерпеливо ждали в седлах. Эскадрон стал теперь разведгруппой, все были одеты в форму спаги, и жители Гивельды с удивлением смотрели на их широкие пояса, фески защитного цвета, каски, болтавшиеся сбоку. А тут еще один из всадников, чтобы поразмяться, принялся дурачиться: показывая свое искусство вольтижировки, бросал феску и на всем скаку подхватывал ее с земли. Капитан крикнул: — Перестаньте, Валье! Не время! Посерьезнее надо быть. Война… — Гильом, усмехаясь, отдал честь и, сбив феску на затылок, покачивал кисточкой. Если война, так, пожалуй, не мешало бы бельгийцам поторопиться.
Проход открыли только в половине одиннадцатого. Вокруг собралось все гражданское население. Кричали, махали платками, бросали цветы. Французская армия вступила в Бельгию. Как будто, прорвав плотину, весело хлынули вешние воды… — Конница! Гляди-ка, африканские войска!
Кавалеристы стягивались. Бреа осматривал своих солдат. Странный у них вид — за плечами карабины, на боку сабли. Ну, что же нам предстоит делать? Охранять берег? Но пока что, согласно маршруту, надо отмахать немало километров. Первый переход ведет к Зеебрюгге. — В ряды! Стройсь! — Кони, еще не привыкшие к танкам, вставали на дыбы. А танки были повсюду, танкам — честь и место. Они двигались с победоносным грохотом. Офицеры, высунувшись до пояса из башен, махали рукой в ответ на приветственные крики и дождь цветов…
520
Абриаль, Жан-Мари-Шарль (1879–1962) — французский военный деятель, адмирал. В 1936–1939 годах вице-адмирал эскадры Средиземного моря. В 1939 году ему было поручено защищать французскую заморскую торговлю, а также северное побережье Франции, в 1940 году назначен главнокомандующим ВМС на Севере. Известен в основном своими действиями при эвакуации из Дюнкерка, где Абриаль был эвакуирован одним из последних. После поражения Франции встал на сторону правительства Виши. В 1942 году назначен военно-морским министром. В 1944 году арестован по обвинению в коллаборационизме и приговорен к 10 годам тюремного заключения, по апелляции освобожден в 1947 году. —