Жан и Рауль выпрыгнули из кабины около маленького сарая за кустами мокрой иззябшей сирени. Партюрье вышел, чтобы им помочь. Отперли заднюю дверцу машины, вытащили носилки. Лейтенант де Версиньи лежал, запрокинув лицо со скошенным подбородком, как будто смотрел на сирень, на небо… На щеках его отросла синеватая щетина, рот был раскрыт…
— Что же вы мне мертвого привезли? — сказал Партюрье.
Лейтенанту де Версиньи не придется послать рапорт, не продиктует он свое предложение представить сержанта Вантру к награде — сержанта Вантру, в котором он еще вчера видел воплощение всего самого ненавистного… В кармане у лейтенанта лежит фотография: ее высочество графиня Парижская. Партюрье смотрит на мертвого — это тот самый офицер, у которого было собственное мнение о том, как нашивать значки танкиста на воротник мундира. Он возмущался тогда в офицерской столовой легкомысленными разговорами этого лейтенанта и его сумасбродов-товарищей… А вот уже Ла Мартельер убит на марше, а здесь убиты Версиньи и другие… Монсэ одним духом выпаливает все, что он видел: деревня, мертвецы, рухнувшие танки на улицах, развороченные дома и белые воздушные шатры цветущих яблонь. Партюрье слушает, и вот-вот заплачет как ребенок. Он смотрит на Рауля, на Жана де Монсэ… Нет, он ведь все-таки начальник. Особенно перед Раулем стыдно.
— Рауль!
— Что, господин доктор?
Почему Партюрье захотелось поговорить с Раулем? И что он скажет ему? Рауль смотрит на этого высокого малого в каске, от которой его лицо кажется маленьким, видит, что он бледен и кривит губы, и Рауль все понимает: тяжело в первый раз… Что ж, надо похоронить мертвого.
Партюрье сказал только: — Какое расточительство! Нет, какое дикое расточительство!
По дороге с оглушительным грохотом движутся тяжелые танки: сомюа идут с тыловых позиций. На них смотрят санитары с перевязочного пункта и драгуны в соседнем поселке. Танки идут к безлюдной деревне — живые встанут на смену мертвым. Во всех этих огромных стальных зверюгах, окрашенных в защитный цвет, сидят люди… как сидели Версиньи, Вантру… На перевязочном пункте один из раненых, которого еще не успели эвакуировать, сказал с завистью: — Да, у них-то броня здоровенная, не то что у виснеров! Наплевать им на противотанковые пушки — снаряды отскакивают от них, как орехи! — И вдруг это слово «виснеры» кольнуло Жана. Так как же это? Значит, броня на танках Виснера?.. Но эта мысль переплетается с другой, в которой нельзя признаться перед убитым танкистом, перед танками, ползущими по дороге…
Однако мысли его никнут, как мокрые гроздья сирени.
V
В это утро Д3 все генералы снова снялись с мест, они догоняли и разыскивали друг друга, передвигали свои КП. Корап снует между Вервеном и Шимэ; сначала даже не знали, куда ему сообщить, что на рассвете немецкие танковые соединения в колоннах вышли на Семуа, где накануне вечером были замечены их передовые отряды.
— Но ведь это как будто ваш участок, господин майор? — Язвительность замечания совершенно неуместна. Да, конечно, случилось это впереди армии Хюнцигера, но Бенедетти явился сюда, чтобы получить для Хюнцигера сведения о передвижениях Корапа, а не осведомлять Корапа о передвижениях Хюнцигера… Связь становится все затруднительнее… Насколько я понимаю, положение 9-й армии в настоящий момент таково: генерал Буффе[562], слева от вас, отводит 2-й корпус на запад от Мааса. В вашем центре — Мартен[563]… по-вашему — «Аристотель»… От «Аристотеля» никаких известий? Генерал Мартен объезжает свои дивизии. Не успели они расположиться, а кавалерия уже откатывается на их позиции. И, наконец, справа от Корапа, у Либо[564], все спокойно.
Тем временем на переднем крае, впереди частей Либо, на границе хюнцигеровского участка, по ту сторону Мааса, десятку наших танков и кавалеристам пришлось укрыться в лесу. Что могла поделать против вражеской лавины кучка марокканских спаги — Пезе и еще несколько человек? Основное ядро взвода, в том числе младшие командиры, куда-то исчезли, а Пезе и его товарищи, на оливковых лицах которых видна усталость, смотрят сквозь деревья, как дефилируют гитлеровские танки. Попробуй помешай нашим стрелять в них! Но стрелять в них из такого оружия все равно что камушки швырять. Автомат — замечательная штука, чтобы драться с кавалеристом, который прет прямо на тебя. А гранаты… конечно, марокканские спаги отличные гранатометчики, но… Правда, есть еще наши танки; однако их мало, и первая забота танкистов была — укрыть машины. По здешним лесистым холмам куда бы удобнее ездить на мулах, чем на чистокровных скакунах… Пезе вспомнились рассказы испанских товарищей: как они нападали на танки…
562
Буффе, Жан (1882–1940) — французский военачальник, корпусный генерал. В январе 1940 года назначен командующим 2-м корпусом в составе 9-й армии. Погиб 16 мая 1940 года во время немецкого авиаудара по скоплению командных пунктов штабов 2-го корпуса и его подразделений в Налине. —
563
Мартен, Жюльен-Франсуа-Рене (1881–1973) — французский военачальник, корпусный генерал. С началом Второй мировой войны назначен командующим 11-м корпусом в составе 9-й армии. Корпус прекратил свое существование в мае 1940 года. С 20 мая 1940 года генерал Мартен — в резерве министерства обороны. Вышел в отставку в июне 1941 года. —
564
Либо, Эммануэль-Урбен (1878–1955) — французский военачальник, корпусный генерал. В январе 1940 года назначен командующим 41-м корпусом в составе 9-й армии. После поражения Франции, в июне–июле 1940 года командовал 25-м корпусом, но уже в августе 1940 года вышел в отставку. —