Тотчас же, как вошел министр путей сообщения, председатель палаты депутатов Эррио задал ему вопрос, может ли он одновременно с палатами, министерствами и правительством эвакуировать и население. Монзи совершенно категорически ответил, что это невозможно.
Но что же тогда подумает, что скажет, что будет делать население?
Монзи за то, чтобы правительство осталось в Париже. Министр путей сообщения не может обеспечить эвакуацию населения ни по железной дороге, ни на грузовиках. Он может предоставить несколько вагонов для обеих палат и министров… и только. Значит, ничего не было предусмотрено? Как же, было, план эвакуации министерств разработан, он составлен в мирное время, на основе данных о современной войне, полученных от высшего командования. Он рассчитан на семь дней.
Раз нельзя эвакуировать население, надо отказаться от мысли взорвать заводы. Рабочие не поймут этой меры, это все равно что самим толкнуть их в объятия коммунистов. Кроме того, у генерала Эринга нехватит необходимых взрывчатых средств. Итак, Париж решено защищать? Поль Рейно говорит, что Париж будут защищать, он говорит это по телефону Гамелену в присутствии всех собравшихся. Но ведь Гамелен сам распространял тревожные слухи; он первый заговорил об отъезде правительства. Он уже переносит свою ставку в Бриар! Да, но Даладье и министры-радикалы решительно высказались против оставления столицы.
Председатель совета министров заявляет, что еще не принято никаких мер, что эвакуация не начата и не будет начата. Он отказался от мысли о воззвании.
А тем временем в другом крыле министерства иностранных дел Люк Френуа и Бенжамен Кремье смотрят в окно на странное зрелище: чиновники в сюртуках, начальники канцелярий, служители конвейером свозят на тачках и сваливают на лужайку в саду кипы бумаг, дел, папок. Для скорости зеленые папки выбрасывают прямо в окна, они летят вниз и шлепаются на землю, а затем их стаскивают в общую кучу. Они дождем сыплются с верхнего этажа мимо окна, у которого стоят оба писателя.
— Что же это такое? — говорит Бенжамен. — Да разве это эвакуация, это настоящий погром!
Очень скоро такая спешка, такое небрежное обращение с министерскими архивами находит весьма простую разгадку.
— Смотрите, смотрите! — вырывается у Кремье, и Люк Френуа смотрит.
Огромную кучу бумаг подожгли. Вот побежали первые языки пламени… подымается, клубится дым… черный, густой… Новоявленные садовники жгут сорные травы министерства иностранных дел. Совершенно неприспособленные к физической работе, корректно одетые люди в темных пиджаках, брюках в полоску, в строгих галстуках чинно катят и сваливают в общую кучу тачку за тачкой.
— И это по распоряжению Леже, большого поэта! — лепечет Бенжамен Кремье.
Люк Френуа вздрогнул при этом напоминании. Он лично не любит Леже, хотя и полагает, что Моррас преувеличивает, считая его человеком низшей расы. Но в молодости он знал наизусть целые стихотворения из его «Славословий», и для него эта поэзия Антильских островов связана с юношеской тоской по дальним странам. Как «Пьяный корабль»[610] и даже Блэз Сандрар[611]… А сейчас словно вытряхнули все содержимое из огромного мозга — такая гора сведений о чужих странах, донесений мелких осведомителей из Китая, из Никарагуа, консулов из Прибалтийских стран, с границ Ирана… отчеты и жалобы дотошных чиновников, бесконечные послания канцелярских крыс, уполномоченных представлять Францию, тревожные сигналы искренних патриотов, доклады о дипломатических приемах в румынских городах или в скандинавских фиордах, отчеты в истраченных суммах, оправдательные денежные документы, расследования скандальных историй с изголодавшимися агентами где-то в Стамбуле или в Хельсинки, грязные тайны целой оравы шпиков, но тут же и отчеты о торговле и письма миссионеров, священников, затерянных в глухом углу на краю света.
Все это поглощается пламенем, обугливается. Свидетельства об оказанных услугах, секретные обещания, тайные соглашения… Все превращается в дым и улетает в голубое небо, подымаясь между величественными зданиями, куда в роскошно обставленные, украшенные старинными гобеленами, ярко освещенные залы приезжали послы всех держав и иностранные монархи, облаченные в парадные мундиры, либо для подписания договоров, либо на великолепные рауты. Все улетает… Обгоревшие, черные, совсем уже легкие листочки корчатся на огне, подымаются к крышам, догорая на лету, крутятся на набережной над деревьями, покрытыми пеплом, застревают на ветках, оседают черной и серой пылью на зелени листьев, падают в Сену и уносятся течением…
610
«Пьяный корабль» — одно из самых известных и значительных стихотворений французского поэта Артюра Рембо, написанное в конце лета 1871 в Шарлевиле. —
611
Блез Сандрар (настоящее имя — Фредерик-Луи Созе; 1887–1961) — швейцарский и французский писатель. Много путешествовал, сменил несколько профессий. Автор стихов, пьес, новелл и романов, репортёрских очерков. —