Выбрать главу

Порыв ветра бросил Эмме в лицо колючий снег. И это заставило ее вспомнить, что у любого правила бывают исключения. И потом, как можно захлопнуть дверь перед носом человека, если в такую погоду на улицу не выгонят даже собаку! В эту секунду Эмма услышала негромкое хныканье, и этот звук позволил ей отвести взгляд от гипнотизирующих черных глаз.

Сообразив, кто издал этот звук, Эмма даже лишилась дара речи. Она присмотрелась внимательнее. Так и есть! Под прикрытием широких мужских плеч она увидела черное, как и пальто мужчины, одеяло, а под ним – ребенка! Вот он зашевелился и взглянул на нее огромными голубыми глазами – точь-в-точь увеличенная копия куклы, которая лежала под пихтой. Глаза ребенка – живые, широко раскрытые, ясные – составляли разительный контраст с глазами повидавшего мир и раньше времени состарившегося мужчины.

– Нам нужно место, где мы могли бы переночевать.

Эмма открыла рот, но обнаружила, что не может произнести ни звука. Переночевать в ее пансионе? Именно этого хочет красавец мужчина, скрывающий какую-то тайну?

– Дорожный патруль велел мне съехать с дороги, так как движение на шоссе остановлено и в ту и в другую сторону.

Эмма продолжала смотреть на него молча, по-прежнему не в силах выдавить из себя ни звука.

– Надеюсь, что через несколько часов мы сможем продолжить путь.

Будь этот мужчина один, Эмма, скорее всего, сказала бы «нет». Если, конечно, ей удалось бы вернуть контроль над собственными голосовыми связками.

Но не сможет же она отправить человека обратно в метель! Значит, остается сказать только «да», тем более что на руках у него ребенок. Придется рискнуть, хотя все ее женские инстинкты возражают – слишком уж опасным мог стать для нее этот мужчина, раз он вызывал невольное желание понравиться ему.

Эмма заставила себя сосредоточиться. Ах да, ведь он сказал «на несколько часов». Ну, несколько часов она как-нибудь переживет.

Но колпак Санты Эмма все же сдернула. Взгляд мужчины задержался на ее голове. Губы его сложились в подобие улыбки, но это длилось всего мгновение.

– Дорожный патруль сказал, что здесь пансион.

Тон, каким это было сказано, свидетельствовал:

если бы не необходимость, он и близко бы не подошел к ее дому! Этот тон словно высмеивал все затраченные ею усилия. Эмма поджала губы: «Пусть думает что хочет!» Но вот что ее встревожило, так это собственная реакция на замечание мужчины. Почему мнение совершенно незнакомого человека ее так сильно задело? Ей вдруг даже захотелось сказать, что она не сдает комнаты на зиму.

Но ни у него, ни у нее не было выбора. Не может она отправить ребенка в метель! К тому же тот факт, что мужчина был не один, предполагало, что он никакой не преступник, а действительно просто путник, застигнутый в пути непогодой, и он не представляет для нее никакой угрозы. Он мог представлять угрозу только ее чувствам, но, бросив еще один взгляд на его замкнутое лицо, Эмма поняла, что мужчина не расположен даже к невинному флирту.

– Проходите, – вежливо сказала она, отступая в сторону. – Правда, на зиму я закрываю пансион, но раз уж вы приехали…

Он прошел мимо нее, и Эмма почувствовала запах, исходящий от этих двоих, на секунду перебивший даже ароматы из кухни, – горьковатый мужской запах, к которому примешивался запах мыла и лосьона после бритья, а также запах детской присыпки.

Эмма закрыла дверь, но дверная ручка осталась у нее в руке. Она быстренько вставила ее обратно, надеясь, что незнакомец ничего не заметил, но, обернувшись, поняла, что от его глаз ничего не ускользнуло. Проклятая ручка не захотела возвращаться на свое место и упала на пол, Эмма быстро наклонилась и подхватила ее.

– Я не взимаю дополнительный платы за очарование глубинки, – как можно беспечнее произнесла Эмма, закрывая собой отверстие от ручки, из которого теперь дуло холодом.

Мужчина даже не улыбнулся. Он огляделся, отмечая стоящую у входа маленькую елочку, всю украшенную маленькими белыми ангелами, перевязанные белыми лентами гирлянды из веточек, обвивающие перила лестницы…

Он стоял как раз под веточкой омелы, и это невольно обратило взгляд Эммы на его губы[1]. От возникшей в ее голове мысли ей стало не по себе. Почему она думает о том, какой вкус у этих губ и на что она готова пойти, чтобы это узнать?

Неужели ошибка с Питером ее так ничему и не научила?

«Если я думаю о губах незнакомца, то, скорее всего, нет, ничему не научила», – с сожалением заключила Эмма.

Ее гость, свалившийся как снег на голову, нахмурился:

– Если вы закрываете пансион на зиму, значит, вы украсили дом исключительно для себя?

вернуться

1

Согласно обычаю, молодые люди, невольно вставшие под веточкой омелы, должны поцеловаться. (Примеч. ред.)