— Ты знаешь, кто здесь похоронен?
— Почему ты спрашиваешь об этом меня?
— Потому что ты вырос здесь.
— И к чему ты клонишь?
— Я уверена, что до тебя доходили слухи о пропавших женщинах.
— У Салливана и его банды был настоящий конвейер из молодых девушек. Если твой ай-кью превышал уровень пятилетнего ребенка, он выводил тебя на первый план. Жаль, что этот деятель сдох. Тебе было бы интересно взглянуть на него.
— С чего ты так решил?
— Он был серийным убийцей. Рядом с ним даже Тед Банди[13] показался бы тебе образцом добродетели.
— Помнится, Салливана не арестовывали ни единого раза.
— Так и есть. Он был неприкасаемым. Такого положения можно добиться, только имея могущественных покровителей.
— Мы знаем кого-нибудь?
Куп отрицательно покачал головой.
— Тебе известны имена кого-нибудь из жертв Салливана?
— Нет.
— Но ты же должен знать хоть что-нибудь! Этот человек властвовал в Чарльстауне. Уверена, ты…
— Дарби, я не ходячий учебник по истории тех ублюдков, что жили здесь.
— Тогда что тебя беспокоит?
— Салливан для меня — больная тема. Люди, которые жили здесь в то время, пока я учился в школе, включая моих родителей, считали его кем-то вроде Робина Гуда, который, да, не был таким уж бессребреником, но зато хранил город от наплыва наркотиков. Чушь собачья! Салливан начал продавать героин на южной окраине Бостона, заселенной преимущественно ирландцами, сделал на нем большие деньги, а потом приходит сюда и говорит людям, что убьет любого, кого поймает за его распространением. Этот человек был гением в способности угодить и нашим, и вашим.
«И все-таки здесь что-то не так!» — упрямо думала Дарби.
— Кроме того, ты же знаешь, как я отношусь к Чарльстауну. За ним закрепилась репутация города, в котором для повышения собственного благосостояния люди только и делают, что планируют ограбление банка или бронированного автомобиля, перевозящего деньги. У нас есть здесь наркоманы и бандиты? Несомненно. Но назови мне место, где их нет. Разумеется, пресса кого хочешь убедит в том, что мы здесь все такие. Но Чарльстаун изменился. И люди стали другими. Джентрификация смела почти все дерьмо, но пресса не хочет говорить об этом. А когда в новостях сообщат о том, что в подвале дома Кевина Рейнольдса обнаружен склад костей, вся эта пена насчет заповедника ирландской мафии снова всплывет на поверхность. Это как грязное пятно, которое никак не удается отстирать с нижнего белья.
— Благодарю за яркий пример, — сказала Дарби.
— Не за что. А теперь, может быть, мы приступим к работе?
Дарби не ответила. Куп что-то скрывал от нее, она нутром это чувствовала.
— Так все-таки, что в прошлом Кендры Шеппард по-прежнему беспокоит тебя?
Он выразительно закатил глаза.
— Ты не до конца честен со мной, Куп.
— Мне очень жаль, что ты так думаешь.
— Ты не пожелал разговаривать в машине, и сейчас ты…
— Ты тоже не отличалась разговорчивостью.
— Что происходит?
— Дарби, я рассказал тебе все, что знаю. За каким чертом тебе понадобилось устраивать мне допрос с пристрастием?
«Потому что ты никогда не умел врать, Куп. Я вижу это по твоим глазам. И чем сильнее я на тебя наседаю, тем больше ты горячишься и уходишь от ответа».
— Я пойду наверх, возьму дактилоскопическую карту и позвоню судебно-медицинским экспертам, — сказал он, выделяя голосом каждое слово. — Тебе лучше пойти со мной, поскольку меня не покидает чувство, что ты мне не доверяешь.
— Я никогда не говорила, что не доверяю тебе.
— Тогда можно мне сойти с места для дачи свидетельских показаний и заняться наконец своей работой? Или ты намерена и дальше зря терять время, терзая меня беспочвенными подозрениями?
— Позвони в дежурную часть и попроси их найти Кастонгвея, — сказала Дарби. — Я хочу, чтобы он все здесь сфотографировал. И передай, что, думаю, я нашла его РВП-пушку.
32
Джейми в одиночестве сидела в гостиной и смотрела телевизор, по которому показывали рекламу. Она слышала, как Картер играет наверху в ванной с пластмассовыми фигурками комикса «Человек-паук». Майкл по-прежнему сидел у себя в комнате. Когда дети вернулись домой из лагеря, Майкл молча поднялся туда и с грохотом захлопнул дверь. Она поднялась, чтобы поговорить с ним. Он заперся на ключ, не пожелал разговаривать и даже не спустился вниз к ужину.
13
Теодор Роберт Банди (1946–1989) — американский серийный убийца, известный под прозвищем Нейлоновый убийца.