— Джеймз, я хотел бы попросить вас о большом одолжении, — сказал он.
— Пожалуйста, входите.
Перес медленно переступил порог. Он встряхивался, как вылезший из воды пес, будто хотел сбросить с себя тепло, приставшее к нему этой жаркой ночью.
— Там в машине девушка, — сказал он. У него был мягкий густой тембр голоса, присущий англичанам из высших слоев и приобретенный им самим явно не без усилий.
В голове у Максвела промелькнуло игривое предположение, что у заместителя министра какое-то ночное приключение и тот собирается попросить у него комнату.
— Ну так приведите ее сюда.
Перес предостерегающе приложил палец к губам.
— Позвольте мне кое-что объяснить вам. Это довольно щекотливое дело. Я должен помочь в беде одной леди. Это родственница Абеля Каррансы. Она жила у них несколько лет, а теперь ей указали на дверь.
— Наверно, простое недоразумение, — сказал Максвел. — Но простите. Продолжайте.
— Вам, вероятно, трудно понять, что тут у нас происходит, — сказал Перес, — но так случается довольно часто. Богатые семьи берут себе какую-нибудь девушку вроде этой — троюродную или четвероюродную сестру, которая жила до этого почти в нищете. Ее содержат, дают ей образование, а она, в свою очередь, делает большую часть работы по дому. Иногда таких девушек удочеряют, иногда нет. Как в данном случае, не знаю. Но она весьма привлекательная девушка.
— И они ее выставили.
— Да, сегодня вечером. Может, у Каррансы было с ней что-то, а жена прознала. Девушка пришла к нам, так как Луиза когда-то дружила с ней. Но вся трудность в том, что если она с Луизой, значит, ей нельзя быть с Кларой. Ну вы понимаете.
Все знали, что Перес имел несчастье держать под одной крышей и жену и любовницу.
— Я был в страшном затруднении, — сказал Перес. — В отелях свободных номеров нет, и я просто голову сломал, думая, кому можно бы доверить на ночь девушку, пока не вспомнил про вас. Поэтому я и пришел. Могла бы она у вас переночевать?
— Думаю, да.
— Вы абсолютно уверены, что это удобно?
— Конечно. Вы ведь знаете, я живу один, слава богу.
— Не думайте, только на одну ночь. Это я гарантирую. Обещаю, что завтра же найду ей пристанище в городе. Джеймз, я понимаю, что злоупотребляю вашей добротой. Но прошу вас, войдите в мое положение.
— Мне приятно оказаться хоть раз вам полезным, Гай. Не беспокойтесь, она может оставаться здесь сколько угодно.
— Ну еще раз спасибо. Я вам очень благодарен. Пойду приведу ее. — Тут он заколебался. — Знаете, должен предупредить вас. Она немного выпила, но совсем немного.
Перес бесшумно нырнул в темноту. До Максвела донесся щелчок автомобильной дверцы, затем перешептывание, и Перес появился вновь, ведя перед собой молодую девушку.
— Джеймз, это Роза. — Затем, обратившись к девушке, добавил: — Джеймз предоставит вам комнату на ночь. Он англичанин и самый большой мой друг, так что вам будет здесь хорошо.
Свет уличного фонаря, неожиданно выявивший во внешности Переса что-то дьявольское, оказался для Розы более благотворным, подчеркнув чистоту и юность ее лица. Она улыбнулась Максвелу нерешительно, но с какой-то чарующей трогательностью. Они стояли, окруженные таинственным свечением ночных красок, и Максвел вдыхал запах тубероз, нарда[2] и виски. Оп взял Розу за руку.
— Спасибо, что вы согласились принять меня, — сказала она.
— Так вы говорите по-английски?
— Я ходила в американскую школу в Ла-Пасе.
— Я же говорил вам, — сказал Перес, — вот так поступают в этой стране. Дают среднее образование, но держат в черном теле.
— Ну что же мы тут стоим, — сказал Максвел.
— Вы меня простите, но я лучше пойду, — сказал заместитель министра. — Иначе у меня дома будут большие неприятности.
Перес ушел, а Максвел провел девушку в гостиную.
— Располагайтесь здесь как дома, — сказал оп. — Не хотите чего-нибудь выпить?
Она покачала головой. Среди холодной роскоши, которую создал в этой комнате шведский архитектор, девушка выглядела совсем заброшенной и беззащитной, и Максвела кольнуло чувство вины, когда он вспомнил, что вначале, глядя на приближавшуюся к дому девушку, подумал, что удача посылает ему этой ночью небольшое любовное приключение.
— Тогда простите. Пойду распоряжусь насчет вашей комнаты.
Он разбудил Мануэля, приказал ему постелить в самой светлой из двух свободных спален и вернулся. Роза стояла, склонив голову набок, перед большой абстрактной картиной, которую Максвел уже успел возненавидеть.