— В общем, да. Верю.
Максвел почувствовал внезапное желание поделиться с Роббом и раскрыть ему секрет, который уже не в силах был хранить.
— Я всегда считал, что этого не может быть, но несколько недель назад со мной произошел случай, который заставил меня думать по-другому. Я как-то сказал Гансу Адлеру, что у меня не осталось что почитать, он ответил мне, что у него сотни старых изданий «Пенгуин» на английском и я могу прийти и выбрать себе что-нибудь сам. Я обнаружил па его полке книгу с инициалами «Г. Б.». Это был роман Ивлина Во, я запомнил. «Г. Б.», а? Заставит задуматься, верно? Теперь я склонен считать, что старик Адлер и есть Бауэр.
— Но как же вы могли выдержать его присутствие в одной комнате с собой и даже пожимать ему руку?
— Я считал, что не должен всему сразу верить, и потом я всегда без особого восторга относился к этой широко рекламируемой охоте за военными преступниками в Южной Америке. Зачем приезжать сюда в поисках каких- то бауэров, когда они как ни в чем не бывало разгуливают по улицам Бонна или Мюнхена? Может быть, опасность нам как раз оттого грозит, что таким образом паше внимание отвлекают от реальной проблемы, которая заключается не в том, что нацисты делали, а в том, что они, а также им подобные могут совершить, если у них будет хоть какая-то возможность. Ведь никто лучше вас не знает, что правители этой страны у немцев под каблуком.
Максвел подождал, пока Пебб что-то вытаскивал из нагрудного кармана помятой рубашки. Он вынул мелко сложенную вырезку из газеты и протянул ее через стол. Максвел прочел:
«Рио-де-Жанейро. 25 апреля. Стало известно, что около 10 000 человек присутствовало на нацистском сборище, проводившемся на прошлой неделе в ознаменование дня рождения Адольфа Гитлера. Среди участвовавших были высокопоставленные армейские офицеры из соседней страны, переодетые в штатское, которые вместе со всеми пели песни Хорста Веселя».
— Ну как? — спросил Пебб.
— Это как раз то, о чем я говорю. Страна с богатыми ресурсами. Рано или поздно может стать очень сильной в военном отношении. И у них здесь чешутся кулаки. Хочется вернуть старые территории. Вы знаете знаменитую клятву, которую дает каждый офицер, когда ему присваивают звание? Насчет возвращения утраченных земель? Рано или поздно они могут соблазниться возможностью прибегнуть к помощи нацистских колонистов. И допустят роковую ошибку. Гай Перес уверен, что тогда в Южной Америке будет своя нацистская Германия. Я обычно считал такие предположения слишком нелепыми, чтобы обсуждать их, но теперь я не так уж в этом уверен.
— А вы сами прилагаете хоть какие-то усилия, чтобы не допустить такое?
— Никаких, должен признаться. Я всегда придерживаюсь двух правил. Первое: платить, когда полицейский предъявляет счет. Другое: никогда, никогда не вмешиваться в политику. А тут большая политика. У меня ощущение, что вот вы водитесь с опасными людьми.
— И все же вы в худшем положении, чем я. У меня есть друзья. Мы можем поддержать друг друга и повести борьбу. Или по крайней мере сделать хоть что-то, чтобы предотвратить фашистский переворот. Вы же сами по себе.
— Однако я менее подвержен опасности, потому что я не создаю никому никаких проблем. Во всяком случае пока.
— Нет, создаете, и сами об этом знаете. Все говорят о вашей проблеме с землей и о том давлении, которое на вас оказывают. Как, собираетесь сдаться и передать землю?
— На данном этапе, боюсь, ничего не могу сказать определенно.
— А знаете, что будет на следующем этапе?
— Скажите.
— Они сфабрикуют против вас обвинение в нарушении законов государственной безопасности, и вас выкинут из страны как нежелательного иностранца. Затем правительство экспроприирует вашу землю и продаст ее немцам.
Максвел рассмеялся так громко, что старик Джордж, проходивший в это время мимо с подносом, автоматически присел, как он это всегда делал при неожиданном и резком шуме.
— Они не сделают этого, — сказал Максвел, — как бы пи хотели. Они могут выслать вас без всяких проблем. Они могли бы даже выслать этого знаменитого Адлера, если бы вдруг захотели, по они не могут выслать меня. Вернее, они не смогут это сделать ровно через неделю.
— Как так?
— У меня есть новость, которая вас, наверное, очень удивит. Я собираюсь жениться на местной девушке. Это автоматически дает мне все права гражданства. А потому я не могу быть депортирован[9].
— А ей не надо быть для этого беременной?
— Нет. Чтобы воспрепятствовать экстрадиции — надо, но не депортации. С этим брачным свидетельством в кармане я становлюсь постоянным жителем страны.