— Или больше. Вполне возможно, что больше. Там все решают врачи.
— Значит, я не могу ей прикрыться, когда завтра пойду в «Гезельшафт», — сказал Максвел. — Очень жаль.
— Самое большее, что вы можете, если найдете нужным, это упомянуть о ее заинтересованности участвовать в опеке.
— А не приходит вам в голову, что за всем этим кроется гораздо больше, чем кажется на первый взгляд? — спросил отец Альберт.
— Боюсь, что так оно и есть, — сказал Перес. — Мы должны быть готовы ко всему.
— Донья Эльвира весьма ненадежная дама. Может быть, она решила, что ничего для нее хорошего нет в том, чтобы участвовать в опеке, и нашла хороший способ увильнуть.
— Но чем она рисковала? — спросил Максвел.
— Возможно, президент решил наконец поставить ее на место, — сказал отец Альберт. — Она стала не в меру жадной. Последняя история, о которой сейчас говорят, это как она выудила у него концессию «Ниссен», и теперь президент держит на нее страшную обиду.
— Но у нас нет времени сидеть и ждать, пока они поцелуются и помирятся.
— Да, время не на нашей стороне, — согласился Перес.
— Вы считаете, наше положение непрочно?
— Мы не столь сильны, как я надеялся.
— По крайней мере законность опеки не может быть подвергнута сомнению, — сказал отец Альберт.
— Я не об опеке беспокоюсь, а о нас, — сказал Перес. — Вы, Джеймз, иностранец и чрезвычайно разумно и удачно женились на красивой местной девушке. Я полагаю, ваше положение самое безопасное. Что касается вас, святой отец, вы по крайней мере можете рассчитывать на поддержку церкви, если все пойдет прахом. А вот я совершенно один и самый уязвимый из всех вас. За мной, может быть, даже уже установлена слежка.
— Не может быть, Гай, — сказал Максвел. — Вы ведь в этом году были на фотографии президентской ложи во время велосипедных гонок. Разве это не показатель того, кто вхож к президенту, а кто нет.
— Вопрос, буду ли я там в следующем году. Я был бы счастлив, если бы знал это наверняка. Мне не очень бы хотелось говорить об этом, но несколько дней назад меня навестил один человек из службы безопасности. Все прошло чрезвычайно непринужденно. Чрезвычайно по-дружески. Это был один из тех клоунов, что носят галстук-бабочку и ботинки из кожи ящерицы, таких обычно выгоняют из американских полицейский школ. Мы долго болтали о том о сем, о его новой машине, об отпуске, который он провел в Акапулько, и о новом ресторане на улице Померено, где подают бифштексы. Обычная тактика: полчаса пройдет, прежде чем доберутся до сути, а у меня уже мурашки по коже.
— Ну и что же было, когда он дошел до главного?
— Как всегда. Одобряю ли я политику поощрения белых поселенцев? Согласен ли я, что католическая церковь попадает под влияние коммунистов? На все я, как подобает, отвечал: да. Ну и так далее и тому подобное. Может показаться, что все шло хорошо. Мы называли друг друга «tú»[12], прощаясь, пожали руки, похлопали друг друга по плечу. — Заместитель министра взволнованно покачал головой, и щеки его задрожали. — Но все время у меня было отвратительное ощущение, будто меня осматривают, как телка, которого собираются свести на рынок. Мне даже казалось, будто он был не прочь потыкать меня в бока и посмотреть в зубы. — Перес вздохнул. — С тех пор я стал неважно спать.
— Но теперь осталось ждать недолго, — сказал Максвел. — Завтра в это время мы уже будем знать, как восприняла новость компания «Гезельшафт» и каково теперь паше положение.
29
Девушка с богатыми косами и лицом рейнской красавицы провела Максвела в кабинет правления компании «Гезельшафт». Опять под ногами зашуршал глубокий ворс ковра, и приглушенное звучание оркестровой музыки стихло, как только за ним закрылась дверь. Перед Максвелом стояли, приветствуя его, пятеро руководителей компании: Видлинг, Адлер, Ристер, Копф и Фукс; на всех английские костюмы, галстуки спокойных тонов, роза в петлице, каблуки сомкнуты. «Даниил в клетке у львов»[13],— подумал Максвел. Как-то они воспримут новость? А вдруг они уже знают? Вот в чем вопрос. Если да, то их лица ничем это не выдавали. Улыбки были даже более открытыми, чем три месяца назад. Разве он не доказал свою ценность в качестве настоящего и будущего союзника? И что еще важнее — союзника надежного. Надежность ценилась ими превыше всех достоинств, и на ее счет Максвел не давал пока никаких поводов для сомнений. Он пожал руку каждому из них. Все уселись. Снова появилась та красивая, пахнущая мылом девушка, но уже с подносом, уставленным чашками с кофе, рюмками спиртного и пирожными. Она поставила поднос, улыбнулась и ушла.
13
Даниил — герой средневековой поэтической легенды, согласно которой царь Дарий бросил его в клетку ко львам, но ангел, посланный богом, сковал им пасти, и они не могли его съесть.