Купер прикидывает размер ели.
– Думаешь, сможем протащить ее через дверь?
– Можно попробовать через заднюю, – отвечает Эван. – А вообще, больно она высокая. Придется проделать дыру в потолке.
Я улыбаюсь.
– Она того стоит.
Я всегда была поклонницей больших елей, хотя мне никогда не разрешали выбирать их себе самостоятельно. На моих родителей работали люди для таких вещей. Каждый декабрь приезжал грузовик с закрытым кузовом и разгружал декорации, будто для торгового центра. Огромное идеальное дерево для гостиной, поменьше – практически для любой другой жилой зоны в доме. Гирлянды, игрушки, свечи и многое другое. Затем декоратор интерьеров и небольшая армия помощников преображали дом. Ни разу моя семья не собиралась вместе, чтобы наряжать елки; мы никогда не искали идеальную ветку для каждого украшения, как это делали другие семьи. Все, что у нас было, – это куча дорогого арендованного хлама, дабы воплотить в жизнь ту или иную идею, которая интересовала мою мать в конкретном году. Еще один декоративный элемент их жизни, состоящий из вечеринок и развлечения влиятельных людей или спонсоров кампании. Совершенно стерильный праздничный сезон.
И все же, несмотря на это, я немного расстроена оттого, что не увижу родителей на праздниках. Мы по-прежнему едва разговариваем, однако отец соизволил заехать, но только для того, чтобы заставить меня подписать рождественские открытки. Вероятно, эти открытки потом отправятся в больницы и благотворительные организации, принадлежащие избирательному округу моего отца, как подтверждение идеальности семьи Кэбот, так сильно заботящихся о человечестве.
Вечером после ужина наша троица находит на чердаке украшения и гирлянды, похороненные под тоннами застарелой пыли.
– Кажется, мы не украшали дом к Рождеству сколько? – спрашивает Купер брата, пока мы тащим коробки в гостиную. – Три, четыре года?
– Серьезно? – Я ставлю коробку на пол и сажусь перед елью.
Эван открывает коробку, полную спутанных гирлянд.
– Примерно так. Со времен старшей школы уж точно.
– Это так печально.
Ненастоящее Рождество лучше, чем никакого.
– Мы никогда особо не отмечали праздники, – пожимает Купер плечами. – Иногда мы бываем у Леви по таким случаям. Обычно это День Благодарения, потому что каждое Рождество они уезжают повидать семью Тима в Мэне.
– Тима? – непонимающе переспрашиваю я.
– Это муж Леви, – отвечает Эван.
– Партнер, – поправляет Купер. – Не думаю, что они на самом деле женаты.
– Леви – гей? Почему я слышу об этом только сейчас?
Близнецы синхронно пожимают плечами, и на долю секунды я понимаю, почему же учителя едва их различали.
– Да тут и говорить-то не о чем, – произносит Купер. – Они вместе уже лет двадцать, но никогда особо не афишировали свои отношения. Они оба довольно закрытые личности.
– Многие в городе знают, – добавляет Эван. – Или подозревают. Другие же предполагают, что они соседи.
– Нужно устроить ужин и пригласить их. – Я чувствую грусть из-за упущенной возможности. Если я собираюсь жить в Авалон-Бэй и остаться с близнецами, было бы неплохо наладить более тесные связи.
Это так странно. Хотя и выросли в противоположных мирах, мы с Купером не так уж и отличаемся. Во многом у нас был схожий опыт. И чем больше я узнаю его, тем лучше понимаю, что на нашу общность повлияло то, какими забытыми мы себя чувствовали.
– Чувак, похоже, эти украшения остались еще от бабушки с дедом. – Эван тащит коробку ближе к елке. Парни копаются в ней, вытаскивая маленькие, сделанные вручную игрушки с фотографиями внутри. Даты соответствуют пятьдесят третьему и шестьдесят первому годам. Сувениры из путешествий по всей стране. Эван держит в руках маленькую колыбельку, которая, вероятно, когда-то давно принадлежала яслям[49]. – Что, во имя всего, блин, святого, это такое?
Он показывает нам младенца Иисуса в пеленках, который больше напоминает маленький запеченный картофель в фольге с двумя черными точками для глаз и розовой линией для рта.
Я бледнею.
– Довольно тревожная картина.
– Даже не знал, что они здесь. – Купер восхищается фотографией, на которой изображен, вероятнее всего, его отец в детстве. Затем он убирает ее обратно на дно коробки.
И снова комок эмоций застревает у меня в горле.
– Хотела бы я иметь такие коробки дома. Полные старых фотографий и безделушек, с интересными историями, о которых бы мне поведали родители.
49
Ясли (кормушка для домашних животных), в которые, согласно евангельскому рассказу, Богородица как в колыбель положила новорожденного младенца Иисуса Христа.