– Ты пожалеешь об этом, – предупреждаю я, указывая ей дорогу.
Ежегодный фестиваль набережных – это яркое событие осеннего сезона в Авалон-Бэй. Оно знаменует собой годовщину основания города или что-то в этом роде, но на самом деле это очередной повод устроить вечеринку. Местные рестораны привозят свои фургончики с едой и палатки с закусками, бары продают фирменные коктейли из тележек, а карнавальные аттракционы заполняют набережную.
Раньше мы с Эваном курили травку с друзьями, развлекались и прыгали с одного аттракциона на другой, чтобы увидеть, кто первым вывернет свой желудок наизнанку. Однако за последние пару лет, мы, кажется, устали от этого.
По какой-то причине я чувствую, что обязан познакомить Мак с фестивалем.
На набережной многолюдно. Карнавальные джинглы[39] соревнуются с живыми оркестрами, играющими на трех сценах, установленных в разных местах Старого города. Ароматы сосисок в тесте и сахарной ваты, сладкого хвороста и ножек индейки разносятся по ветру. После Флюгера и Полета на луну мы спускаемся с пятидесятифутовой горки под названием «Лавина» и бежим к Гравитационному колодцу. Всю дорогу с Мак не сходит широкая улыбка. Ни грамма волнения. Она та еще любительница приключений. Мне это нравится.
– Что на очереди? – спрашивает она, пока мы восстанавливаемся после ее последней поездки. Я бы не назвал себя слабаком, но эта оторва определенно бьет все рекорды.
– Может, что-нибудь спокойное? – ворчу я. – Дай мне хоть пять секунд постоять на земле.
Она ухмыляется.
– Что-нибудь спокойное? Господи, дедуль, например? Посидеть тихонечко на Чертовом колесе или прокатиться на том супермедленном поезде по Туннелю любви?
– Если ты ездишь в Туннель любви со своим дедулей, то у тебя проблемы, о которых нам нужно поговорить.
Маккензи показывает мне средний палец.
– В таком случае как насчет сладкой ваты?
– Давай. – Пока мы идем к одной из торговых палаток, я говорю обыденным тоном: – Знаешь, однажды мне сделали минет в этом туннеле.
Вместо отвращения я вижу, как ее зеленые глаза загораются от восторга.
– Серьезно? Расскажи мне все.
Мы стоим в очереди за женщиной, которая пытается спорить с тремя детьми младше пяти лет. Они похожи на щенят, неспособных оставаться на месте, подпрыгивающих от сахарного кайфа, под которым они, несомненно, и находятся.
Я провожу языком по нижнем губе и подмигиваю Мак.
– Расскажу позже. Наедине.
– Дразнишь.
Мы подходим к прилавку, где я покупаю нам два пакетика сахарной ваты. Маккензи с жадностью выхватывает одну, отдирает огромный пушистый кусок и засовывает в рот розовое облачко.
– Бже, как хрошо. – Ее слова искажены из-за полностью набитого рта.
В голове тут же всплывают кадры из эротических фильмов, пока я смотрю, как она сосет и глотает сладкое лакомство. Мой член утолщается под молнией, и мне трудно сосредоточиться на том, о чем она болтает.
– Ты знал, что сахарную вату изобрел дантист?
Я моргаю, возвращаясь к реальности.
– Серьезно? Вот тебе и прекрасный способ для поиска будущих клиентов.
– Гений, – соглашается она.
Я лезу в пакет и отщипываю кусочек. Сахарная вата тает в тот момент, когда касается моего языка, сладкий вкус вызывает прилив ностальгии и устремляется прямо в мою кровь. Я снова ощущаю себя маленьким ребенком, когда мои родители были рядом и все еще любили друг друга. Они приводили меня с Эваном на набережную, разрешали нам объедаться фаст-фудом и сладостями и позволяли нам сходить с ума. Мы ехали домой, смеясь и чувствуя себя настоящей семьей.
Когда нам с Эваном исполнилось шесть лет, их отношения превратились в сплошные ссоры. Отец начал больше пить. Мама искала внимания и признания со стороны других мужчин. Они расстались, а мы с Эваном стали для них не так интересны, как выпивка и секс.
– Нет, – приказным тоном говорит Мак.
Я снова моргаю.
– Что «нет»?
– У тебя тот самый взгляд. Ты о чем-то задумался.
– Не задумался.
– Точно задумался. Твое лицо словно говорит: «Я потерялся в своих мрачных мыслях, потому что я весь такой несчастный плохой парень». – Она бросает на меня суровый взгляд. – Заканчивай с этим, Хартли. Мы говорили об очень важных вещах.
– Мы говорили о сахарной вате, – сухо напоминаю я.
– И что? Эта тема может быть вполне себе содержательной, – самодовольно произносит она, приподняв одну бровь. – Знаешь ли ты, что ученые пытаются использовать сладкую вату для создания искусственных кровеносных сосудов?