Вот так новость. Я почти уверена, что в последнее время мы не обсуждали мои летние планы, а если и обсуждали, то это было до того, как я купила отель. Престон прекрасно знает, что этим летом я не смогу покинуть Авалон-Бэй.
Или, может, он уверен, что сумеет уговорить свою незрелую, безответственную подружку-жену отказаться от покупки.
Горечь переполняет мое горло. Я проглатываю ее, заедая кусочком камбалы с лимоном и чесноком.
– Звучит просто великолепно! – Мама немного повышает тон.
Одним из самых больших недовольств мамы по поводу карьеры мужа – не то чтобы она не пользовалась привилегиями жены конгрессмена – является то, что она вынуждена терпеть наличие всего лишь двух домов для отдыха, в то время как все ее друзья проводят отпуска и выходные в частных шале в Церматте[43] или на виллах на Майорке. Отец говорит, нам не следует выставлять свое богатство напоказ, ведь это деньги налогоплательщиков. Даже несмотря на то, что бо́льшая часть денег нашей семьи поступает от наследства и корпорации, которую уже покинул отец для того, чтобы баллотироваться. Номинально он по-прежнему состоит в этой корпорации. Однако внимание вызывает вопросы, а отец их ненавидит.
– Вам многое приходится терпеть от этого парня, – шутит Престон, ухмыляясь моей матери. – Как и ей. – Он кивает мне и, найдя мою руку под столом, сжимает ее.
Я сбрасываю его руку и вместо этого тянусь к своему стакану с водой.
Мое терпение вот-вот лопнет. Раньше я так хорошо отстранялась от этих разговоров. Отмахивалась от них как от безобидных шуток, чтобы мои родители были счастливы. Пока Престон развлекал их, и все ладили, моя жизнь была намного легче. Но отныне такое положение вещей меня больше не устраивает.
– Какие у тебя планы после выпуска в следующем году? – обращается отец к Престону. Мне он не сказал и пары слов за весь вечер. Такое ощущение, будто я всего лишь оправдание для того, чтобы увидеть их «настоящего» ребенка.
– Мой отец хочет видеть меня в штаб-квартире своего банка в Атланте.
– Вот так смена деятельности, – произносит папа, нарезая свой чертов стейк.
– С нетерпением жду этого. Я намерен узнать все о семейном бизнесе, от того, как сортируется почта, до темы поглощений и слияний.
– И о том, как принимаются законы, – добавляет мой отец. – Нам нужно что-то придумать на следующий срок. Чтобы ты побывал в Капитолии. На рассмотрение комитета вынесено несколько важных законодательных актов – участие в этих слушаниях было бы бесценным опытом. Ты смог бы посмотреть, как там все устроено.
– Отлично, – просияв, говорит Престон. – Было бы здорово, сэр.
Ни разу в жизни мой отец не предлагал мне съездить в Вашингтон на так называемый «приведи своего ребенка на работу» день. Единственный раз, когда я побывала в здании Капитолия, был для фотосессии. Отец принимал присягу, и меня отвели в комнату, где ждали другие семьи. Я немного попозировала, а затем меня тут же попросили уйти. Другие дети конгрессменов вместе со мной отправились в забег по барам и клубам округа Колумбия, и это продолжалось ровно до тех пор, пока какой-то сенаторский сынок не начал избивать мальчишку-дипломата. В итоге все это превратилось в разборки между секретной службой и иностранными силами безопасности.
– Так жаль, что у вас с Маккензи всего один совместный год в Гарнете, прежде чем вы снова разлучитесь. Но я уверена, вы это преодолеете, – вставляет мама.
– На самом деле, – начинает Престон, – Маккензи присоединится ко мне в Атланте.
Да неужели?
– Гарнет предлагает полное обучение в онлайн-формате для получения степени, поэтому ей не придется переводиться, – продолжает он. – Перелет из Атланты короткий, на случай если ей понадобится что-то в кампусе.
Какого хрена?
Я глазею на Престона, но он либо не замечает, либо ему просто все равно. Мои родители тоже не видят моего растущего беспокойства.
– Отличное решение, – хвалит папа Престона.
Мама кивает, соглашаясь с ним.
Зачем я вообще здесь, если мое участие в разговоре, в моей жизни совершенно лишнее? Я не более чем украшение, предмет мебели, который переносят из комнаты в комнату. Мои родители. Мой парень. Люди, которые якобы заботятся обо мне больше всего на свете.
Однако я чувствую себя невидимкой. И уже не в первый раз.
Пока они болтают о главном блюде, не обращая внимания на мое состояние, я вдруг отчетливо вижу, какой будет моя жизнь через пять, десять, двадцать лет.
43
Церматт – горнолыжный курорт в кантоне Вале на юге Швейцарии, известный среди любителей активного отдыха, в том числе скалолазания и горных прогулок.