Выбрать главу

Брайан Толуэлл

Конан: Раб Змеиной Королевы

Раб Змеиной Королевы

Моим родителям

«Самое ужасное поражение обычно случается в самое последнее мгновение перед самым впечатляющим триумфом».

Из афоризмов Скучающего Мага

Беседы о судьбах

Источник: Архив Хрэггов, отдел СМLХХХVII (Хайборийский)

Беседа предваряющая

Судьба Миров

<…>

Первый Хрэгг: …И даже мы не ведаем, сколько Миров и Вселенных составляют Сущее. Миры населяют самые разнообразные существа. Некоторые из них смертны, как ваши люди. Другие полагают себя бессмертными, подобно богам и духам. Третьи имеют в своем распоряжении Вечность…

Джан: Но есть еще и четвертые — те, кто шествует из Вечности в Вечность вместе с Сущим.

Первый Хрэгг: Да, и эти старше самой Вселеннной. Однако не будем о них — подобным существам не дано творить Историю; они вольны лишь ее описывать.

Джан: И сие воистину мудро устроено!

<…>

Судьба Хайбории

<…>

Джан: Хайборийской называлась эпоха в жизни Земли между падением Атлантиды и последним перед Новой Эрой ледниковым периодом. В Хайборийскую эпоху люди уже прочно обосновались на планете. Но кое-где, в отдаленных уголках Земли, на затерянных в Океане островах и в подземных городах, всё еще правили древние дочеловеческие расы. Народами повелевали могучие и властительные боги, а в некоторых землях люди поклонялись ужасным демонам, обитателям Преисподних Миров. Кроме людей, богов и демонов, в Хайбории жили или ее посещали духи и призраки, выходцы из Чужих Миров и Иных Вселенных. Разумеется, была в Хайбории и прочая живность, вряд ли достойная упоминания в вашем Архиве.

Первый Хрэгг: Как же уживались в одном Мире такие разные существа?

Джан: Повелевающие Судьбой воистину мудро устроили этот Мир! Богам было отдано Небо, людям — земная твердь, демонам — глубины Преисподних. Духи и призраки обитали в иных измерениях, а животные и прочие неразумные существа были одинаково полезны для тех, других, третьих, четвертых и пятых. И лишь магия в те времена объединяла всех.

Первый Хрэгг: Магия есть тайное знание. Разумно ли скрывать Знание друг от друга?

Джан: Магия есть тайное знание, а тайное знание есть власть. Вот почему магия в Хайбории была могучим средством завоевания и удержания власти. Вот почему в Хайбории самыми могущественными людьми слыли не светские правители, а жрецы и чародеи. Алчущие власти и богатства люди вступали в сношения с нечеловеческими силами, с демонами, духами и с самими богами, и от них получали тайное знание; так они обретали желаемое. С помощью магии жрецы и чародеи подчиняли своей воле земных владык, но часто сами становились всего лишь проводниками воли чуждых человечеству сил.

Первый Хрэгг: А чем оплачивали маги тайное знание?

Джан: Воистину темен и жесток был тот век! Невинная кровь лилась в изобилии на алтарях нечеловеческих божеств, и ужасные демоны насыщались плотыо смертных, принесенных в жертву ради тайного знания. Воистину дорогую цену платило человечество за каждую крупицу его! Поэтому люди страшились магии и магов, называя тех и других «черными»…

Первый Хрэгг: И что же, не было никого, кто бы восстал против такого порядка?

Джан: На ум приходит имя Конана, киммерийца.

<…>

Судьба Конана

<…>

Первый Хрэгг: …Полагаю, он был могучим магом, если решился противостоять Злу.

Джан: Отнюдь. Конан родился на поле брани, он был варваром и сыном варвара. Как и все его племя, он страшился сверхъестественного, предпочитая верность закаленной стали коварству тайного знания. Богом киммерийцев считался Кром, могучий и безжалостный воитель. При рождении Кром наделял каждого мальчика силой и мужеством; и более ему не было до них дела.

Первый Хрэгг: Жестокий бог!

Джан: Поэтому сыны Крома всегда рассчитывали только на собственные силы. Издревле земля Киммерии рождала могучих и неустрашимых воителей; интересно заметить, что в жилах их текла кровь атлантов. И всё же Конан намного превзошел всех своих предшественников. Слава о его подвигах гремит тысячи лет, и не видно ей конца. Полагаю, одно лишь перечисление его деяний весьма украсит ваш Архив; поговорим о них в другой раз, ибо весьма продолжительной будет наша беседа.