— Я думаю, — добавил Валенсуэла, — что мне легко удастся наладить добросердечный диалог с администрацией Рейгана.
Так оно и случилось. Не только у посла, но и у самой военно-фашистской хунты отношения с Вашингтоном стали сейчас еще более тесными и дружескими, чем при предыдущих администрациях.
Удивляться тут нечему. США были и остаются рассадником и организатором международного терроризма. Причем при администрации Рейгана, может быть, больше, чем когда бы то ни было. Ведь официальный Вашингтон взял ныне курс на всемерное сближение с террористическими диктатурами, в том числе и в Латинской Америке.
ГЛАВА II
В ПАРИЖЕ И БУЭНОС-АЙРЕСЕ
Пролог чилийской драмы
Уругвай, как отмечал член руководства компартии этой страны Хулио Гонсалес, называли при буржуазно-либеральных правительствах «латиноамериканской Швейцарией», «Афинами бассейна реки Ла-Платы». Имелось в виду, что в этой небольшой южноамериканской республике существовали «образцовые» буржуазно-демократические порядки.
Однако с конца 50-х годов страна все глубже увязала в глубоком политическом кризисе, что в конце концов привело к крушению существовавшей ранее системы власти. В июне 1973 г. в результате государственного переворота в стране была установлена реакционная диктатура.
Кроме внутренних причин переворота имелись и внешние. «Прологом чилийской драмы» назвал его Первый секретарь ЦК Компартии Уругвая Родней Арисменди. Развивая свою мысль, он отмечал: «Разгромленный во Вьетнаме, переживающий кризис своей глобальной стратегии войны и контрреволюции, имеющий дело с миром, где соотношение сил продолжает склоняться в сторону социализма, демократии, национальной независимости и мира, империализм Соединенных Штатов предпринимает яростное контрнаступление на юге Латинской Америки»{15}. Контрнаступление на «уругвайским участке фронта» организовало, как и следовало ожидать, ЦРУ.
Проамериканский переворот, по словам того же Роднея Арисменди, был осуществлен, чтобы «не допустить возможности будущей победы передовой демократии в условиях роста антиимпериалистических и рабочих сил…»{16}. Таким образом, внешние и внутренние причины июньских событий 1973 г. были тесно связаны между собой.
Империализм и внутреннюю реакцию особенно встревожило создание в 1971 г. так называемого Широкого фронта, куда вошли коммунисты, социалисты, христианские демократы, группы, вышедшие из традиционных буржуазных партий, различные левые группировки, видные независимые деятели и в их числе некоторые военные. Председателем фронта стал генерал Либер Сереньи.
Армия активизировала свое участие в политической жизни страны с начала 70-х годов. Это было связано с тем, что тогдашнее правительство бросило вооруженные силы на борьбу с «Движением за национальное освобождение» («Тупамарос»)[5] — нелегальной леворадикальной организацией представителей городских средних слоев, преимущественно интеллигенции. Эта организация, действовавшая исключительно в городах, развернула в Уругвае партизанскую вооруженную борьбу.
К осени 1972 г. «Тупамарос» были разгромлены. Однако военные продолжали активно вмешиваться в политическую жизнь страны, охваченной продолжающим углубляться социально-экономическим кризисом.
В процессе втягивания вооруженных сил в политическую борьбу в их недрах происходила постепенная дифференциация: обрисовывалось два крыла — ультраправое и умеренно-реформистское.
В феврале 1973 г. патриотически настроенные военные заявили, что впредь не намерены быть «вооруженной рукой экономических и политических групп». Они обнародовали привлекшие к себе широкое внимание общественности коммюнике № 4 и № 7, в которых изложили свою программу необходимых стране демократических преобразований. Программные положения этих документов, как отмечает Хулио Гонсалес, «частично совпадали с платформой рабочего и народного движения»{17}. Авторы двух коммюнике ставили вопрос о необходимости демократических преобразований, критиковали правительственную политику, обличали коррупцию. На митингах и демонстрациях народ заявил о поддержке требований «национальной реконструкций», выдвинутых реформистским крылом армии.
Официальный Вашингтон с неудовольствием следил за развитием уругвайских событий. Правительство, реакционная военщина Уругвая тоже были крайне встревожены. Они обрушились с нападками на патриотическую, демократическую часть военных. Иные из этих военных подверглись аресту. Некоторые были уволены в отставку или переведены в другие части. Эти чистки, а также правительственная пропаганда, разжигавшая в вооруженных силах настроения антикоммунизма, привели к тому, что в течение последующих четырех месяцев в армейской среде соотношение сил постепенно изменялось в пользу правого крыла.
5
Имя Тупак Амару является в Латинской Америке символом борьбы за свободу. Так звали последнего из правителей индейского государства инков, возглавившего в XVI в. сопротивление испанским конкистадорам. В XVIII в. это имя принял руководитель крупного народного восстания в Перу Хосе Габриэль Кондорканки. В XIX в. в Уругвае сторонники руководителя восстания против испанского колониального ига Артигаса после военного поражения своего предводителя вели партизанскую войну против латифундистов и тоже называли себя «Тупамарос».