– А все-таки? – Наталья смотрела на него сквозь папиросный дым, глаза ее казались темными омутами. Глядеться в них было жутковато, но опасность притягивает. Что есть, то есть.
– Все очень сложно! – Генрих отставил пустой стакан и начал охлопывать карманы в поисках папирос, но, видно, или выкурил все, или оставил в салон-вагоне. – В полночь собрался Государственный совет.
– Сенаторы? – удивилась Ольга. По-видимому, она, как и многие ее сверстники, видели в членах Госсовета всего лишь «старых старичков».
– Парадокс в том, – объяснил Генрих, – что в отсутствие конституции Дума незаконна. Тем более, Дума второго созыва, – он и сам не знал, зачем озвучивает все эти скучные истины. От Ольги ничего уже, на самом деле, не зависело, она являлась лишь частью декора, а Наталья, как ему казалось, все это знает не хуже Комаровского. Редкого ума женщина, как выясняется, только сама еще не решила, чем ей руководствоваться в жизни, умом или чувствами.
– И что же господа сенаторы? – Надо же, и реплику подала как вовремя! Словно мысли читает, или того хуже – сама «надиктовывает».
– Господа сенаторы предложили Петру Константиновичу Рюрикову отречься от престола в пользу старшего в роду – Ивана Константиновича.
– Но он не согласился, – кивнула женщина и протянула ему папиросу. Длинные пальцы. Кажутся тонкими, но на самом деле кисти рук у Наталии крупные. Длинные и узкие, однако, если приглядеться и знать, на что смотреть, сразу видно – крепкие и сильные.
– Он бы согласился, – хотелось поднести эти пальцы к губам, однако не судьба. Не сейчас, не здесь, не в этой компании. – Лаговский не намерен уступать власть без боя. И следует признать, у него все еще есть шансы на успех.
– Гражданская война? – нахмурилась Ольга. Судя по всему, тема разговора действовала на капитан-лейтенанта не хуже нашатыря.
– Это навряд ли… – Генрих закурил. Не дурно было бы и выпить, но не стоило перегибать палку: бессонная ночь, длинный день, а он уже не восемнадцатилетний прапорщик. Все хорошо в меру и в подходящее время. – Пободаемся, разумеется, но не более двух-трех дней. Или они нас, или мы их, затягивать никто не станет.
– Это фигура речи, или у нас с Лаговским паритет? – хороший вопрос, уместный. Вот и Ольга Федоровна сразу же вскинулась. Оценила.
– Да, в том-то и дело, что не знает пока никто, – вздохнул Генрих. Вообще-то он знал, но никогда не следует открывать все карты. Даже перед женщиной, которая тебе нравится. Тем более, перед женщиной, которая тебе не безразлична.
– То есть мы едем, а в это время… – Ольга не закончила фразу. Покачала головой, потянулась за папиросами.
– В самую точку! – кивнул Генрих. – Это противостояние выиграет тот, у кого, извините за выражение, яйца крепче, связь – надежнее, и разведка – лучше, не говоря уже о репутации.
– А репутация у Ивана лучше, чем у Петра! – Наталья встала, прошла мимо Генриха, обдав волной тепла и горьким ароматом духов, и, запустив руку в глубину буфета, достала оттуда еще одну бутылку.
– Тоже старка, – голос Натальи вдруг стал ниже, осел, прибавил хрипотцы, – но дайнавская[40]. И надо же, еще старше!
– Дамы! – покачал головой Генрих, гадая, что это должно означать. – Не соблазняйте! В Новогрудке с ночи перестрелка. От Барановичей наперерез нам движется сто двадцать седьмой мотострелковый полк, а из Борисова – батальон ВДВ. Других хлопот тоже хватает…
– А мы, сироты, что же, одни-одинешеньки среди родной географии? – Сейчас Наталья снова изменилась, и опять в неожиданную сторону. То есть не то, чтобы совсем не узнать, но почти за гранью ожидаемого.
– Ладно, давай сюда! – Генрих забрал бутылку, и в этот момент их взгляды встретились.
Увы, но его планы вздремнуть «часок-два», пока «все не началось», шли прахом. И еще раз «увы», совсем не по той причине, по какой следовало бы.
– Но только чур! – Генрих споро вкрутил штопор и потянул пробку на себя. – Выпиваем по чуть-чуть и объявляем перерыв на два часа. Всем надо отдохнуть, день, бог даст, будет длинный и суматошный…
– Итак, – он разлил водку цвета крепко заваренного чая и взял в руку свой стаканчик, – мы все еще едем, и это отрадный факт. Во-первых, потому что железные дороги до сих пор функционируют, а, во-вторых, нас не смогли остановить. Некоторое количество регулярных частей, так или иначе, дали знать, что поддерживают Ивана Константиновича. Оно, конечно, поддержка бывает разной: от испуганного нейтралитета и до проведения активных операций. Кстати, вам это будет, наверное, интересно, Ольга Федоровна, но Первая бригада морской пехоты выдвигается с балтийских баз, как раз чтобы нас прикрыть. – Он выпил старку, она и впрямь была хороша. Закурил. – Один пример, но многозначительный. И так сейчас на всей территории от Балтики и до Черного моря.