Лена дернулась при этих словах, потом еще сильнее выгнулась вперед. Долгое мгновение молчала, глядя на свое исковерканное тело, качая головой в вежливом отрицании. Затем снова подняла глаза на Сю. В них мелькнуло нечто вроде слез.
– Тебе многому предстоит научиться, девочка моя.
И с этими словами она откатилась от стола. Инвалидное кресло быстро приподнялось и развернулось.
– Боюсь, на сегодня с меня хватит.
Она покатила к себе в спальню.
Сю убрала посуду. Лена обычно настаивала, что сама на кухне справится.
– Это я еще могу делать своими руками, – говорила она частенько.
Не сегодня. И, разбирайся я в людях хоть немного лучше, – подумала Сю, – я могла бы догадаться, почему.
35
Недостающая буква
Зульфикар Шариф пропал из аспирантуры Орегонского университета. Роберта встретило весьма старомодное сообщение об ошибке:
Не числится среди зарегистрированных студентов, не числится в Орегонском университете.
Даже энум Шарифа был помечен как незанятый. Это немного пугало. Роберт отправился на поиски. В мире обнаружилось около тысячи поисковых соответствий запросу «З* Шариф». Однако ни одно из общедоступных не подходило, а остальные с разной степенью компетентности пытались закрыться от внимания.
Но Зульфи Шариф, который требовался Роберту, технически грамотней не стал. Спустя пару часов Роберт напал на его след в Калькуттском университете.
Шариф выглядел очень уныло.
– Профессор Блэндингс меня уволила.
– Как, из орегонской аспирантуры? В мое время у нас, профессоров, такой власти не было.
– Профессору Блэндингс помогли ваши спецслужбы. Я несколько недель пытался объясниться с чрезвычайно настойчивыми агентами американского правительства. Им все не верилось, что я не имею отношения к неоднократным взломам своей учетки.
– Гм. – Роберт отвернулся от Зульфи Шарифа, посмотрел на город вокруг. День, судя по всему, выдался жаркий и душный. Рядом с их столиком кружились толпы, смеялась и распевала молодежь. На горизонте положенное количество башен, высоких и из слоновой кости[33]. Калькутта в современном индийском представлении. На миг им овладело желание открыть второй канал, отрицающий, и попытаться отделить надуманное от реального. Нет, сосредоточься-ка лучше на том, что в Зульфи Шарифе реально, а что надуманно.
– Я догадываюсь, что лучшим доказательством вашей непричастности стало разрешение вернуться в Индию.
– И это так, хотя порой я задумываюсь, не оставили ль меня, как рыбу, бултыхаться на конце очень длинной удочки. – Он устало усмехнулся. – Профессор Гу, я искренне хотел написать о вас диссертацию. Вначале мной владело академическое отчаяние. Я вас рассматривал как трофей, которым смогу откупиться от Энни Блэндингс. Но чем больше мы общались, тем…
– Как много было в том Шарифе от вас? Сколько вас?..
– Я тоже гадаю! По меньшей мере двое, помимо меня. Это чрезвычайно раздражало, сэр, в особенности поначалу. Я мог интервьюировать вас, продвигаться по списку вопросов, которые, как я знал, впечатлят профессора Блэндингс, а потом – бац! – и оказаться посторонним слушателем!
– Значит, вы по-прежнему видели и слышали происходящее?
– Да, зачастую это было так! И настолько часто, что я начал размышлять, не используют ли меня другие для формулировки вопросов, которые затем искажают в собственных целях. В конце концов (и признать это перед вашей полицией было моей ошибкой)… в конце концов я начал ценить эти сумасбродные интервенции. Мои дорогие похитители задавали вопросы, до которых я бы никогда не додумался. Так я втянулся в ваш библиотомный заговор и в итоге произвел впечатление идеального иностранного провокатора.
– И если бы не вы, в тот вечер беспорядков моя Мири погибла бы. Что вы видели, Шариф?
– Что? Ну меня в тот вечер почти полностью отключило, наглухо. Другие игроки, управлявшие моим персонажем, выстроили свои планы на тот вечер и литературных дискуссий не позволили. Но я продолжал попытки достучаться до вас. Полицейские заявляют, что без помощи террористов я бы не преуспел. В любом случае на несколько секунд я увидел вас лежащим на полу. Вы попросили о помощи. Лава подползала к вашей руке… – Он задрожал. – Если честно, у меня духу не хватило смотреть дальше.
Роберт помнил тот разговор. Один из самых четких фрагментов во всей мешанине.
Двое посидели молча несколько мгновений в восьми тысячах миль друг от друга. Затем Шариф испытующе склонил голову.
33
В британском и американском обиходе башня