Конечно, Гюнберк с Кейко видели только легкую часть работы. Трудности начинались, когда самому Альфреду нужно было действовать под прикрытием плана «Кролик». Когда великолепное внедрение/исследование завершится, от его исследовательской программы не должно остаться и следа. Альфред, руководитель операции, пользовался доверием коллег и не сомневался, что задача эта выполнима. Он счел бы триумфом улики настолько правдоподобные, чтобы направить эту чертову ищейку, Гюнберка, куда-нибудь за тридевять земель, а бесценный проект Альфреда сохранить в неприкосновенности в Сан-Диего. Если не выгорит, Альфреду придется восстанавливать исследовательскую базу и налаживать ее безопасную работу на запасных площадках. Он рисковал потерять год-другой.
Принципиальна ли такая задержка? Он уже решил самые сложные задачи. Турронский тест продемонстрировал надежность системы доставки. Псевдомимивирус сработал даже лучше, чем следовало из отчета Гюнберка: если бы Альфред действительно преследовал цели Великого Террора, то его победе не помешало бы ничто. Он мог по своему желанию вызывать разрушительные психозы и даже нацеливать их на конкретных людей. Путь к разработке ментальных систем контроля высокого уровня был очерчен. Однако человечество продолжало носиться без руля и ветрил. Самодельные атомные бомбы, дешевые системы доставки, массовые инфекции… за каждым обрывом новый обрыв, Новая Большая Угроза. А что, если очередная Новая Большая Угроза окажется последней, заключительной Большой Угрозой, что, если мир сорвется в пропасть прежде, чем Альфред успеет перехватить управление?
Поэтому даже задержка в несколько месяцев может быть роковой, и следует всеми силами избегать ее. Он отложил доклад Гюнберка и вернулся к планированию своих собственных действий на те краткие часы, пока ход операции поставит Гюнберка и Кейко рядом с ним во главе проекта, которым заняты в Сан-Диего.
Он так увлекся, что поначалу не осознал прозвучавшего за спиной сигнала. Что-то негромко хлопнуло, подул легкий ветерок: типичные геймерские эффекты. И совершенно нелепые для этого места. Альфред вздрогнул и обернулся.
Кролик увеличился в размерах.
– Привет-привет! – произнес он. – Я тут подумал, а не нагрянуть ли к вам в гости с личным докладом об успехах операции, может, проконсультироваться кое о каких деталях.
Кролик осклабился, показав Альфреду крупные выступающие резцы, сел и стал с наслаждением обгрызать морковку. Он уселся в большое кожаное кресло для посетителей за столом самого Альфреда. В офисе Альфреда. В его личном кабинете, в глубине взрывоустойчивого лабиринта под Мумбаем, в самом сердце индийской Службы внешней разведки.
Альфред почти семьдесят лет руководил тайными операциями и уже несколько десятилетий не помнил себя таким сконфуженным. Он словно помолодел, но не в хорошем смысле. Мгновение Альфред тупо созерцал Кролика, осмысливая ужасающие последствия, какие несло появление здесь этого субъекта. Наверное, лучше пока о них не задумываться. Он брякнул наобум:
– Доклад об успехах операции? Видели мы ваши успехи. Лично я слегка разочарован. Вы добились немногого…
– Я показал вам то, что вам положено видеть.
– …за исключением обманной придурковатости, которая порой сама себе во вред. Местные агенты, которых вы наняли, некомпетентны. Например… – Альфред демонстративно завозился с документами. Тем временем аналитики индийской СВР отслеживали Кролика. Над головой существа возникла диаграмма: Кролик проник через роутеры на трех континентах.
– Например, – Альфред выбрал имя почти наудачу, – взять Уинстона Блаунта. Много лет назад он был администратором высшего звена в университете Сан-Диего. Но личных отношений с основателями биолабораторий никогда не имел, а сегодня… – Он пренебрежительно махнул рукой. – Вход в лаборатории Сан-Диего этим людям практически заказан, им там нечего делать. Я вправе поинтересоваться, а на что же, собственно, вы тратите наши деньги.
Кролик перегнулся через стол красного дерева. Отражение в лакированной столешнице с идеальной точностью воспроизводило его движения.
– Вы вправе поинтересоваться. И тем обнажить глубину своего невежества. Вы знаете, куда смотреть, но это и всё, что вам удалось раскопать? А подумайте, насколько невежественны американцы. Я остаюсь призраком, броуновским шумом, пока – виоля![10] – сконструированный мною капкан операции не захлопывается.
10
Здесь и дважды далее Кролик использует вместо более уместного вуаля именно это слово, отличающееся в оригинале на одну перестановку букв.