В палатке послышались стенания, что означает здесь «звуки, издаваемые впавшими в панику островитянами».
— Умрём? — завопила мадам Нордофф. — Никто не предупреждал, что гриб смертельный! Я думала, он просто несъедобный!
— Не для того я осталась на острове, чтобы умирать! — закричала мисс Марлоу. — Я могла умереть и дома!
— Никто не умрёт, — заявил Ишмаэль.
— Это как посмотреть, — заметил Рабби Блай. — Все мы умрём в конце концов.
— Не умрёте, если будете следовать моим советам, — продолжал настаивать Ишмаэль. — Прежде всего предлагаю, чтобы все как следует глотнули из раковин. Сердечное изгонит споры у вас из горла.
— Нет, не изгонит! — крикнула Вайолет. — Забродившее кокосовое молоко не оказывает воздействия на медузообразный мицелий!
— Может быть, и так, — согласился Ишмаэль, — но по крайней мере мы немного успокоимся.
— Хотите сказать, станем сонными и вялыми? — вмешался Клаус. — Сердечное — наркотик.
— В сердечности ничего плохого нет, — возразил Ишмаэль. — Я предлагаю немного посидеть и сердечным образом обсудить создавшуюся ситуацию. Решим, в чем корень проблемы, и не торопясь придём к какому-то решению.
— Звучит разумно, — признала Калипсо.
— Trahison des clercs![16] — воскликнула Солнышко, желая сказать: «Вы забываете о быстром действии яда!»
Солнышко права, — сказал Клаус. — Мы должны найти решение сейчас, а не сидеть и беседовать, потягивая сердечное.
— Решение находится в чащобе, — сказала Вайолет, — в потайном помещении под корнями яблони.
— Потайное помещение? — переспросил Шерман. — Какое такое помещение?
— Там внизу есть библиотека, — ответил Клаус, и толпа в удивлении загудела. — В ней есть список всех предметов, которые выносило на берег острова, и всех историй, с ними связанных.
— И кухня, — добавила Солнышко. — Может быть хрен.
— Хрен — один из способов нейтрализовать действие яда, — объяснила Вайолет и процитировала конец стихотворения, которое дети слышали на «Квиквеге»: — «Рецепт спасения, бесспорно, / Лишь капля выжимки из корня!» — Вайолет оглядела испуганные лица островитян. — В кухне под яблоней может найтись хрен, — продолжала она. — Мы ещё можем спасти себя, если поторопимся.
— Они лгут, — сказал Ишмаэль. — В чащобе ничего, кроме хлама, нет, а под деревом только земля. Бодлеры пытаются вас обмануть.
— Мы не пытаемся никого обмануть, — запротестовал Клаус. — Мы пытаемся всех спасти.
— Бодлеры знали, что медузообразный мицелий попал на остров, — внушал островитянам Ишмаэль, — но нам ничего не сказали. Им нельзя верить, а мне можно, и я предлагаю посидеть и попить сердечного.
— Дудки, — выпалила Солнышко, желая сказать: «Это вам нельзя верить», но старшие Бодлеры не стали переводить, а подошли поближе к Ишмаэлю, чтобы поговорить с ним более или менее конфиденциально.
— Почему вы так поступаете? — спросила Вайолет. — Если просто сидеть тут и пить сердечное, мы обречены.
— Мы все вдохнули яд, — сказал Клаус. — Мы все в одной лодке.
Ишмаэль поднял брови и мрачно усмехнулся.
— Это мы ещё посмотрим. А теперь уходите из моей палатки.
— Удирать, — проговорила Солнышко, что означало «надо спешить!», и старшие утвердительно кивнули.
Бодлеровские сироты быстро покинули палатку, оглянувшись перед выходом назад — на взволнованных островитян, на мрачного рекомендателя и на Графа Олафа, который все ещё лежал на песке, держась за живот, как будто гарпун не только разбил водолазный шлем, но и ранил его самого.
Как Вайолет, Клаус и Солнышко ни спешили, перебираясь через холм на другую сторону острова вовсе не на санях, запряжённых козами, все равно им казалось, будто они передвигаются на Паровозике, Который Не Мог, и не только по причине безнадёжного характера их похода, но и потому, что чувствовали, как яд постепенно коварным образом пропитывает весь организм. Вайолет с Клаусом на своём опыте узнали, что пришлось перенести их сестре в глубинах океана, когда та едва не погибла от смертельного яда, а Солнышко прошла теперь курс повышения квалификации, то есть в данном случае «получила ещё одну возможность испытать, как стебельки и шляпки медузообразного мицелия разрастаются у неё в горле». Дети останавливались несколько раз, чтобы откашляться, поскольку гриб затруднял дыхание и они тяжело, со свистом дышали. Когда время перевалило за вторую половину дня, бодлеровские сироты добрались наконец до развесистой яблони.
— Времени у нас не много, — произнесла Вайолет, хватая ртом воздух.
16
«Предательство клерков» — название книги французского писателя XX века Жюльена Денда, в которой он обвиняет некоторых мыслителей в измене своему назначению — войскам истины.