Дзень-дзелень! — опять раздается звонок.
— Иосиф на кобыле! — говорит она и идет открывать сама, с каждым шагом все сильнее раздражаясь. Она высокая, худощавая, ее женские формы стерты тренировкой почти нет. Загар гольфистки остается на ней даже посреди зимы, только приобретает более бледную, желтоватую краску, так что можно подумать, что она страдает каким-то хроническим заболевание печени.
Она открывает двери. В дом залетает январская ночь, холодит ее вспотевшее лицо и руки.
— Думаю, я хотела бы знать, кто вы такой, — говорит она, — и что вы с моим мужем задумали. Могу ли я у вас спросить?
— Конечно, можете, миссис Бэбино, — отвечает тот. — Иногда я Эл. Иногда Z-Мальчик. Сегодня я Брейди, и, слушайте, как же хорошо выйти прогуляться, особенно в такую холодную ночь!
Она смотрит на его руки.
— Что в этой банке?
— Конец ваших несчастий! — говорит мужчина в заклеенной куртке — и раздается приглушенный выстрел. Дно бутылки взрывается и разлетается на куски вместе с оплавленными прядями стекловаты. Они кружатся в воздухе, как пух молочая.
Кора чувствует удар точно под почти пропавшей левой грудью и думает: «Этот странный сукин сын меня ударил…» Пытается вдохнуть, но поначалу не может. В грудной клетке какое-то странное, мертвое ощущение; что-то теплое течет на эластичный пояс её тренировочных брюк. Она смотрит вниз, пытаясь вдохнуть, это ей крайне необходимо, и видит, как по голубому нейлону расползается красное пятно.
Она поднимает взгляд на старого чудака в дверях. Тот держит остатки бутылки, как подарок: маленький гостинец от человека, который пришел без приглашения в восемь вечера. Стекловата торчит из дна бутылки, напоминая обугленную бутоньерку. Наконец женщине удается вдохнуть, но вдыхается в основном жидкость. Кора кашляет, брызгая кровью.
Мужчина в куртке заходит в дом и прикрывает за собой дверь. Бросает бутылку на пол. Потом толкает женщину. Она теряет равновесие, падает назад и задевает декоративную вазу, которая стоит на столике возле вешалки, — и та падает. Ваза взрывается от удара об пол из прочного дерева, словно бомба. Женщина снова с хлюпаньем вдыхает. «Тону, — думает она, — просто тону в собственной прихожей…» — и снова откашливает кровь.
— Кора! — кричит Бэбино откуда-то из глубины дома. Голос у него такой, словно он только что проснулся. — Кора, с тобой все в порядке?
Брейди поднимает ногу Библиотечного Эла и аккуратно ставит тяжелый черный сапог на напряженные жилы горла Коры Бэбино. Изо рта вырывается еще один сгусток крови, загорелые щеки женщины теперь все запятнаны ей. Он наступает изо всей силы. Раздается треск — что-то внутри нее ломается. Ее глаза выпячиваются, почти вылезают из орбит — и тускнеют.
— А ты крепкая была, — почти ласково отмечает Брейди.
Открываются двери. Слышно быстрое шарканье тапочек — и забегает Бэбино. Он в халате поверх нелепой пижамы в стиле Хью Хефнера. Его серебряная шевелюра, которую он обычно с такой гордостью лелеет, сейчас безумно взъерошенная. Щетина на щеках уже начинает превращаться в бороду. В его руке — зеленый «Заппит», из которого раздается мелодия «Рыбалки»: «Где море, где море красивое…» Он, замерев, смотрит на тело жены на полу.
— Хватит с нее упражнений, — таким же ласковым тоном говорит Брейди.
— Что ты СДЕЛАЛ?! — кричит Бэбино, как будто и так не понятно.
Он подбегает к Коре и собирается опуститься около нее на колени, но Брейди подхватывает его под мышки и тянет назад. Конечно, Библиотечный Эл — не Чарльз Атлас[36], но он значительно сильнее убитого тела в палате 217.
— Нет времени этим заниматься, — говорит Брейди. — Эта Робинсон живая, поэтому мы должны изменить план.
Бэбино смотрит на него, пытается собраться с мыслями, но те разбегаются. Его разум, некогда такой острый, затупился. И виноват во всем этот человек.
— Смотри на рыбок, — говорит Брейди. — Ты — на своих, а я — на своих. Нам обоим станет лучше.
— Нет, — противится Бэбино.
Он хочет смотреть на рыбок, он в последнее время постоянно этого хочет, но сейчас ему страшно. Брейди хочет перелить свой ум в голову Бэбино, словно какую-то причудливую воду, и каждый раз после этого доктор все больше теряет свое собственное «я».
— Нет, ты будешь, — отвечает Брейди. — Сегодня ты должен стать Доктором Z.
— Я отказываюсь!
— У тебя нет выбора. Все закручивается. Скоро к твоим дверям придет полиция. А может и Ходжес, а это еще хуже. Он тебе права зачитывать не будет, просто даст по голове своей самодельной штукой — и все. Потому что он — злой пидор. Да и ты был прав. Он все знает.