— Вот вы нас в армии, когда я еще служил, чурками называли и чморили всячески, унижали, презирали, высокомерие всячески проявляли, вы-де русские, вы белые люди, а мы чурки и чмо… А сами вы здесь, как вы себя здесь ведете? Где ваше учение о равенстве? Ваши слова расходятся с делами. А наше учение, учение Великого Аллаха и его пророка Мухаммеда, оно всех равняет, всех, кто ислам примет. И русского, и узбека, и таджика, и пуштуна. У нас, среди мусульман, у нас нету чурок и чмо. У нас всякий, кто в Аллаха верит, всякий может любую девушку взять, хоть узбечку, хоть татарку, хоть персиянку… и даже двух, и даже трех, были б деньги. А у тебя, Володя, все задатки есть, чтобы много денег заработать. Что там тебя в Союзе ждет? Работа на заводе за сто пятьдесят рублей? Тебе при такой зарплате только на водку хватит. А захочешь квартиру купить, или даже просто одеться красиво, машину купить — сколько тебе лет копить надо с заводской зарплаты?
Хабибулла складно так говорил, и все в самую точку.
Он неторопливо перебирал четки и все жевал свой наркотик.
А искры от костра взметались в бескрайнюю высь черного афганского неба, где звезды были близко-близко.
Оттого, наверное, что здесь горы. А с гор — ближе и к звездам, и к богу.
— У нас с тобой и бог один, Володя, потому как твои предки верили в Иисуса, а это наш пророк Иса, и мы его чтим. И нет бога, кроме великого Аллаха, и Магомет пророк его! Прими и ты ислам, и станешь мне братом. Будешь в лагере бойцов учить, много денег заработаешь, девушку молодую, шестнадцати лет, девственницу мы тебе в Пакистане в Карачи найдем — персик! Купишь себе дом с садом и с бассейном, и ковры в нем будут, и зеленый сад, и еще двух жен в придачу к первой возьмешь — с черными глазами, большими-большими… Машину купишь себе — японскую. Не эту вашу «Жигули», на которую тебе на заводе десять лет копить надо…
Принял Вова ислам.
Принял и стал Ахметом.
В лагере его поставили сперва преподавать подрывное дело.
Для него это была наука нехитрая.
Еще в учебке и с тротиловыми шашками, и с пластидом, и с детонаторами всех типов и видов поработал.
И фугасы закладывал, и накладные заряды из тротиловых шашек делал, и просто одной лишь скруткой из ДШ[15] умел столб перешибить.
Появились у него и друзья, и наставники.
Хабибулла часто на операции уходил в горы, и в лагере Вова-Ахмет общался теперь в основном с Керимом, американским инструктором, тоже мусульманином из американизированных пакистанцев, да с имамом Набиуллой. Оба по-русски говорили весьма сносно.
Имам принялся учить новоиспеченного Ахмета арабскому языку и основам мусульманской культуры, а Керим учил языку пушту и вообще вел с Вовой-Ахметом душеспасительные беседы. О будущем мира, об Америке, о роли исламских стран, о будущей счастливой жизни мусульманина Вовы-Ахмета… Эти разговоры случались по ночам.
А днем…
А днем Вова-Ахмет, одетый теперь по здешней моде — в американскую куртку морпеха, в камуфляжные шаровары, заправленные в высокие брезентовые шнурованные ботинки, с платком-хиджабом на голове и в черных светозащитных очках — выходил на небольшой полигон, куда командиры десятками приводили юных новобранцев, рекрутированных по горным аулам.
Большинству мальчиков едва исполнилось шестнадцать.
Смуглые.
Худенькие.
В халатах, а некоторые в русских телогрейках. Кто босиком, при том, что по ночам здесь были морозы до минус десяти.
Только глазки черные сверкают да улыбки белозубые!
И откуда только эта дентальная свежесть у них бралась? У нации, у племени, не знавшей ни зубной щетки, ни пасты «Колгейт»…
Керим или Набиулла по очереди сперва работали при Вове переводчиками.
А через пару месяцев Вова уже и без переводчиков стал обходиться.
На смеси узбекского и пушту ловко объяснял несовершеннолетним рекрутам, как закладывать фугас, как подсоединять к подрывной машинке провода, идущие от электродетонаторов, как соединять накладные заряды в один с помощью детонирующего шнура… Объяснял и показывал, как сделать запальную трубку из обычного детонатора и куска ОШ[16], как сделать и как поставить инициирующий заряд из стандартной двухсотграммовой шашки с запальной трубкой…
Сопливые рекруты скалились и всякий раз принимались хохотать, когда Вова коверкал слова.
15
ДШ — детонирующий шнур, подрывное устройство в виде шнура, заполненного взрывчатым веществом, применяется для одновременного подрыва нескольких фугасов или накладных зарядов.