Выбрать главу

========== Однажды в Хогвартсе ==========

— Откройте страницу восемьдесят семь, и вы поймете, что я имею в виду.

Слегка обернувшись в сторону класса, Гермиона Грейнджер, с недавних пор преподающая в Хогвартсе Чароведение, продолжала что-то дописывать на доске.

— Конечно, если не сталкиваться со злом изо дня в день, то многие заклинания вряд ли понадобятся вам, но знать их и уметь ими пользоваться, тем не менее, необходимо.

Это был второй год, когда она преподавала в своей родной школе. И Гермиона еще помнила то волнение, что охватило ее при получении приглашения на эту должность. Вернуться в альма-матер затем, чтобы уже не учиться, а учить, конечно же, было почетно, хотя и несколько боязно. Но она рискнула. И не пожалела об этом, охотно окунувшись в школьную суету. Гермиона хорошо ладила с коллегами, хотя, в силу такого быстро проходящего недостатка, как молодость, к ученикам относилась с некоторой осторожностью.

Однако нужно отдать им должное: дети любили и уважали профессора Грейнджер. Они ловили каждое ее слово, да и на занятиях, как правило, вели себя более чем прилично. Ну еще бы! Ведь не каждый день у тебя ведет уроки знаменитая героиня войны.

Но в этот день Гермиона проводила занятие у пятикурсников: у этих шестнадцатилетних полувзрослых детей, уже стоящих на пороге самостоятельной жизни; у обуреваемых гормонами юнцов, стремящихся пренепременно высказать свое драгоценное личное мнение, независимо от того, нужно это делать или не нужно, и бравирующих этим стремлением. Было в сегодняшнем потоке и четыре слизеринца, которые усаживались, как правило, на первых рядах и пользовались любой возможностью поддеть молодую преподавательницу. Обычно Гермиона брала над ними верх, но прихода этой группки все же всегда ждала с некоторой (совсем легкой) напряженностью.

Сегодняшний урок начался, казалось бы, очень неплохо, и постепенно нервозность Гермионы сошла на нет. Одетая в новый зеленый костюм (из шелковистой ткани, завораживающе поблескивающей в мерцании свечей на стенах кабинета), с изящно уложенными волосами она размеренно читала тщательно подготовленный лекционный материал. И мысль, что выглядит сейчас очень и очень неплохо, лишь придавала профессору Грейнджер дополнительную уверенность. Она положила руку на талию, подчеркнутую широким поясом.

— Итак, теперь вы видите все сложности использования Чар Дружелюбия, практические занятия по которым мы начали на прошлой неделе. Конечно, лучше всего овладевать ими в паре с тем, кто изначально настроен в отношении вас более или менее дружелюбно. И я не рекомендовала бы использовать эти чары на своих откровенных недоброжелателях и, тем более, врагах. Во всяком случае, пока вы не овладеете ими по-настоящему полноценно и не смож…

Лекцию внезапно прервал звук открывающейся двери. Высокого статного мужчину, вошедшего в аудиторию, Гермиона знала хорошо. Пожалуй, даже очень хорошо… Замолчав, она уставилась на нарушителя спокойствия, скрестив руки на груди. В ее взгляде явно читалось недовольство, вкупе с несколько нарочитым пренебрежением.

— О, приношу свои извинения, мисс Грейнджер. Разве вас не проинформировали о сегодняшней инспекции? В Хогвартсе проходило полное собрание Совета попечителей, после которого было запланировано посещение некоторых занятий. Мы только что закончили, и вот — я здесь. Прошу вас, не обращайте на меня никакого внимания.

Вошедший, на лице которого появилась несколько смущенная ухмылка, прислонился к самому крайнему столу. Гермиона нахмурилась и от досады даже немножко засопела.

«Ну почему… почему, спрашивается, из всех попечителей прийти с инспекцией ко мне должен был именно этот человек?»

Заметив ее дискомфорт, Люциус Малфой (а это был именно он) еле заметно улыбнулся и уселся за парту.

— Да, хорошо. Итак, как я уже говорила… Чары Дружелюбия не всесильны. И вряд ли с их помощью у кого-то получится покорить и обаять весь мир, уж тем более, заставить его плясать под свою дудку. Однако, если же вас кто-нибудь задирает, то вы можете обратиться к своему декану или директору школы, и вам дадут официальное разрешение на их использование. А теперь… эм-м… откройте страницу девяносто. Там есть вопросы, ответить на которые я прошу вас письменно. Приступайте.

Класс застонал. Мисс Грейнджер редко задавала письменную работу в классе, преимущественно предпочитая практические занятия. Пятикурсники с неохотой открыли учебники и начали что-то писать.

Гермиона же прошла к задним рядам, где за одним из столов достаточно вольготно развалился Люциус Малфой.

— Согласитесь, мистер Малфой, у нас не самый подходящий урок для инспекции. Как видите, я не провожу никаких практических занятий и дала ученикам письменное задание, выполнить которое они должны самостоятельно. Может быть, есть смысл сегодня проинспектировать кого-то другого?

— Напротив, мисс Грейнджер, — Люциус позволил себе окинуть взглядом грудь и охваченную широким поясом узкую талию молодой преподавательницы. — Думаю, это прекрасный урок для инспекции.

Отчаянно покраснев, Гермиона вздохнула от разочарования.

— Ну что ж… раз хотите скучать — скучайте. Я не собираюсь изменять учебный план из-за внезапной проверки.

— Очень хорошо… профессор, — Малфой подчеркнул последнее слово, с дразнящей точностью подражая интонациям школьников, особенно слизеринцев.

И Гермиона покраснела, увидев, как холодные серые глаза снова оценивающе скользнули по ее фигуре.

«Мерзавец!»

Отвернувшись, она начала прохаживаться по кабинету, иногда наклоняясь к столам, дабы посмотреть, что же пишут ее ученики. Но вот вникнуть получалось из рук вон плохо: не отдавая себе отчета, она все время фокусировалась на Люциусе Малфое, пристально наблюдающим за ней со своего места. Чуть позже он достал пергамент и принялся что-то энергично черкать на нем, по-видимому делая какие-то пометки. Рука его двигалась быстро и почти не останавливалась.

«Черт! Прям строчит… Р-р-р…» — Гермиона ощутила, как внутри что-то противно зашевелилось, и снова подошла к нему.