Выбрать главу

Пытаясь вести себя как ни в чем не бывало, она дернула за поводок и приказала Руфусу залезать в машину. Руфус и не думал подчиняться.

– Ну, давай же, упрямый осел! – Санни натянула поводок, но собака упиралась. Девушке была знакома эта ситуация. Она подняла пса за передние лапы и попыталась силой запихнуть его в машину.

– Залезай.., в.., машину.., упрямый.., осел…

Руфус тоже знал, что надо делать. Пока его переднюю часть пытались запихнуть в салон автомобиля, он преспокойно ждал, когда хозяйке надоест это занятие.

Подходя к машине, Коннор замедлил шаг, а потом совсем остановился, наблюдая за разыгрывавшейся перед ним сценой.

Отдуваясь, Санни мельком посмотрела на него.

– Мне бы не помешала помощь!

– Хорошо, – он подошел ближе. – Вы спереди, я сзади.

Руфус сопротивлялся как мог, но сила Коннора взяла верх – собака оказалась в машине. Быстро закрыв дверь, чтобы собака не успела выпрыгнуть, Санни обратилась к Коннору:

– Спасибо вам. Он ужасно не любит сидеть в машине, и, уж если он из нее выпрыгивает, загнать его туда бывает сложно.

– Это я заметил, – усмехнулся Коннор. – Его нужно дрессировать. – Он внимательно посмотрел на девушку. – Я хотел бы еще раз поговорить с вами.

От его близости у Санни побежали мурашки по коже. Какие уж тут разговоры!

– С Руфусом теперь все будет нормально, и я…

– Я не о собаке хотел с вами поговорить, – перебил ее Коннор. – Я хотел поговорить о вашем отказе.

Санни очень не хотелось возвращаться к этому вопросу, тем более что он уже был решен. Но, видимо, придется. С трудом оторвавшись от гипнотизирующего взгляда Коннора, Санни подошла к передней дверце машины.

– Не о чем больше разговаривать. Я не согласна работать в данных условиях. Вопрос решен.

Коннор опять приблизился к ней.

– Благородство в данной ситуации, конечно, выглядит красиво, но, по-моему, оно неуместно и глупо.

Санни бросила на мужчину разгневанный взгляд.

Нет, не глупо. Что плохого в том, чтобы быть благородным?

– Ничего, когда живешь в мире иллюзий.

– В мире иллюзий? – Этот зануда доведет ее до безумия! – В каком веке вы живете? Неужели вам нравится всегда быть реалистом?

– Угу.

– Угу?! Это все, что вы можете сказать? Послушайте, – начала Санни, сильно жестикулируя. – У меня такое впечатление, что вы весь состоите из этих практично-реалистичных глупостей. Где ваше сердце?

Он задумчиво посмотрел на нее и покачал головой.

– Почему человек, мыслящий разумно, сразу получает клеймо бессердечного? К тому же, если уж об этом зашел разговор, задам вам аналогичный вопрос: почему вы такая невероятная идеалистка?

Она вспыхнула.

– Да, я идеалистка и горжусь этим! Вот мы и подошли к решению нашей проблемы. Вы слишком материалистичны, я чересчур идеалистична.

Очевидно, что мы не сможем сработаться. – Открывая дверцу машины, она бросила ему напоследок:

– Кстати, вам на заметку. Я, может, благородная и идеалистичная, но я не дура. Вам это тоже покажется глупым, но я не могу работать с человеком, который не уважает меня, даже каких-то три месяца! – Санни забралась в машину и захлопнула дверцу. – Попытайтесь понять это своим практичным умом. Может, если вам повезет, вы все-таки поймете, что я имела в виду.

Она пристегнулась и завела мотор.

Правда, я в этом сильно сомневаюсь, добавила она про себя.

Коннор покачал головой и направился к себе в офис.

Санни посмотрела ему вслед. Если бы этот мужчина не привлекал ее так сильно, она могла бы более трезво смотреть на все происходящее.

Но он сводил ее с ума, и она ничего не могла с этим поделать.

Санни тронулась и поехала к дому Форбсов.

По дороге ей в голову пришла мысль: зачем встречаться с Форбсами, которые наверняка напомнят ей о том, чего она лишилась сегодня? Ей нужно уезжать, нужно попытать счастья в другом месте.

И пусть все ее мечты оставались здесь, в Оук-Вэлли. Приходилось смириться с их несбыточностью.

И все-таки она решила пообедать у Форбсов.

Надо поблагодарить старшего доктора за участие в ее судьбе, пусть даже из этого ничего не получилось.

Санни подъехала к дому Форбсов. Увидев его, она не смогла сдержать улыбки. Дом как будто выплыл из ее снов. Именно в таком двухэтажном доме, выстроенном в викторианском стиле, она хотела бы жить. Дом удачно дополняли парадное крыльцо, широкая лужайка и необъятный дуб, росший посреди двора.

– Руфус, не правда ли, нам здесь было бы очень уютно?

Руфусу тоже определенно нравилось то, что он видел.

Подъехав ближе, она заметила тот самый домик, о котором упоминала Дженни. Наружная деревянная лестница вела на второй этаж, где наверняка достаточно места для них с Руфусом.

Только зачем об этом думать? Все равно ей здесь не жить. Она приехала сюда поблагодарить доктора Форбса, и ничего больше.

Тут Санни увидела самого хозяина всей этой красоты. Доктор Форбс-старший выходил из своего автомобиля. Заметив подъезжавшую машину, он расплылся в улыбке и приветственно помахал ей.

Санни остановила машину и вышла из нее.

Оставалось лишь надеяться, что ее приезд не окажется неприятным сюрпризом.

Доктор Форбс подошел к девушке и спросил:

– Вы, должно быть, Санни Уильямс?

Санни облегченно вздохнула и кивнула. Они пожали друг другу руки.

– Я очень много слышал о вас от ваших родителей.

Он предложил ей подняться на крыльцо, и они двинулись к дому.

Санни смущенно покосилась на доктора Форбса.

– Дженни пригласила меня на обед, надеюсь, вы не будете против?

– Конечно, нет. А Дженни приедет на обед?

– Да, но у нее не было детского сиденья для Авы, и она решила пройтись пешком. Кстати, у вас очаровательная внучка.

– Спасибо. Я очень рад, что вы с нами пообедаете. Это то немногое, что я могу сделать для нового партнера Коннора. «

Санни не горела желанием рассказывать доктору Форбсу о том, что все ее планы рухнули, но и держать в тайне это событие не могла – это было бы нечестно. Конечно, можно предоставить самому Коннору известить отца об этом, но Санни все же решила открыть карты.

– Боюсь, ничего не получилось, доктор Форбс.

Я не думаю, что можно говорить о каком-либо партнерстве…

– Давайте пройдем в гостиную и обговорим все в спокойной обстановке, – ответил доктор Форбс, хмурясь.

Они прошли в гостиную, выдержанную в синих и кремовых тонах. Там он продолжил:

– Что же произошло? Коннор ведь должен был извиниться перед вами и принять ваше предложение.

– Он нашел меня и действительно.., хм.., извинился. Но все равно ничего не вышло. Он не принимает мою методику, доктор Форбс. Эти три месяца будут пустой тратой времени. Мы оба измучаемся за эти 90 дней.

Доктор Форбс усмехнулся.

– Какой же он глупец! Мог бы хотя бы попытаться.

– Он пытался, по-своему. Так решила я, а не Коннор.

Доктор Форбс вздохнул.

– Я знаю, каким заносчивым временами бывает мой сын. Я нисколько не виню вас в вашем решении. – Он внимательно посмотрел на нее. Очень надеюсь, что вы все же передумаете. Коннор может показаться очень упрямым, но под этой маской скрыт прекрасный человек, который все-таки сможет оценить ваш труд.

Санни отчаянно хотелось в это верить.

– Почему вы так уверены?

Он бросил на нее укоризненный взгляд.

– Потому что он мой сын, и я знаю его. Он скоро зайдет к нам. Надеюсь, к этому времени вы перемените свое решение.

Санни сидела в кресле и обдумывала слова доктора. Конечно, как всякий отец, он хорошо знает сына и может говорить о его дальнейших действиях с большой долей уверенности. Кроме того, ей очень хотелось показать мистеру Ученость, что она готова принять вызов. Она заставила бы его отказаться от всегда точно выверенных и разумных планов. Иногда в жизни стоит и рискнуть, разве нет?