И тут вдруг выясняется, что этим самым загадочным «тем» зачем-то понадобилась смерть Риса Хаузера, твоего первого «контрактника». А ты совсем рядом, под рукой, можно сказать. И твоя квалификация вполне соответствует поставленным целям. По крайней мере, твоя «молодая» квалификация. Но о разнице «те» не знают. Не дура же ты – сообщать им, что омоложение было сугубо внешним?
Да, если допустить возможность совпадения – а Лана Дитц её допускала – то всё вполне логично. Вот только в чём состояла суть первого контракта? Убить – но не совсем. Напугать. Заставить насторожиться и… и что? С точки зрения заказчика – что? Проверить реакцию? Проверить…
В памяти всплыл холодный, промозглый вечер, когда к Тиму Стефанидесу пришёл Зов[36], и Лана, которой вдруг стало ясно абсолютно всё, смогла лишь сдавленно процедить:
– С-сукин сын!!!
Коптер завис над крышей клиники, и Лана, которой было, в общем-то, не привыкать, выпрыгнула из него, не дожидаясь посадки. Сзади чертыхнулся Коул – с простреленным плечом особенно не попрыгаешь. Наверное, следовало подождать, тем более что Дерек ещё в пути связался с дежурным хирургом клиники и приказал не сдавать позиции: помощь на подходе. Но по части вцепиться когтями и зубами в плацдарм и держаться до последнего Лана не доверяла никому, кроме себя.
Кто его знает, этого штатского докторишку. Вдруг запаникует и капитулирует, если на него наехать как следует? Вот уж в чём она точно не сомневалась, так это в способности Рисова родителя задавить любого, кто это позволит. По не позволившему сыну видно. Так что следовало поторопиться.
Лана не строила иллюзий: всклокоченная, перемазанная грязью и кровью, сущая ведьма, ещё и демонстративно вооружённая… Она первая уволила бы любого охранника, который пропустил бы такое существо в приличную клинику, и приготовилась прорываться с боем. Однако (да здравствуют патриархальные нравы этой части Аделаиды!) широко раскрытых глаз и растерянного лепета «Мой муж! Кристиан Хаузер, его привезли… врач, где его врач?!» хватило. На всё хватило – и на предупредительно придержанные двери, и на сопровождение до самой приемной дежурного хирурга.
Впрочем, справедливости ради следовало признать: наверняка помог тот факт, что коптер, из которого выскочила «ведьма», принадлежал полиции. И раненый полицейский офицер кричал ей вслед: «Миссис Хаузер, подождите! Пропустите, это со мной, со мной!.. Миссис Хаузер!!!»
В приёмной сидела, съёжившись в кресле, заплаканная женщина в длинном тёмном мешковатом платье и какой-то вылинявшей, нелепой косынке на рано поседевших волосах. Заслышав шаги, женщина подняла глаза, которые Рис явно унаследовал от неё, и притормозившая Лана совсем другим тоном, уверенным и спокойным, произнесла:
– Матушка Хаузер?
Осторожный ответный кивок, взгляд, полный горя, отчаяния и робкой надежды.
– Всё будет хорошо, матушка Хаузер, я обещаю.
Лана ободряюще улыбнулась, расправила плечи, передвинула пистолет так, чтобы он был виден даже непрофессионалу, и рывком распахнула дверь, за которой гремел доносящийся до самого лифта гневный бас.
На остановившуюся в дверях девушку воззрились двое мужчин. Один, невысокий и сухощавый, весь какой-то потрёпанный, в измятой на груди зеленоватой медицинской робе – с облегчением. Другой, громадный, начавший заплывать жирком, но всё ещё очень мускулистый, с прилизанными волосами – яростно.
Первое Лане не понравилось, второе нисколько не смутило. Не утруждая себя приветствиями, она прошла в кабинет, уселась в одно из кресел для посетителей, скрестила вытянутые ноги и холодно улыбнулась:
– Итак, доктор, – разглядывая бейдж, она демонстративно прищурилась, хотя и не нуждалась в этом, – Орейро, не так ли? Что это за ерунда насчёт того, чтобы дать умереть моему мужу?
– Эээ… – нерешительно проблеял врач, косясь на здоровяка в строгом, застегнутом на все пуговицы костюме, – мисс…
– Миссис, – невозмутимо поправила Лана. – Миссис Хаузер. Кристиан Хаузер. Так в чём дело? Я, кажется, отдала присланной вами бригаде вполне чёткие распоряжения. Какое именно слово они – или вы – не поняли в предложении «вытащите его любой ценой»?
36
Около семи лет назад полковник Горовиц устроил проверку другу Ланы. Проверка закончилась смертью одного из четырёх проверяющих и тяжёлыми ранениями остальных.