— Здравствуй, драгун.
— Здравствуй, гусар, — откликнулся часовой.
Наступила короткая пауза.
— Скажи-ка, драгун, — спросил Бастьен, — не настроен ли ты, например, сделать доброе дело для товарища?
— Всегда настроен, — ответил тот, — лишь бы в этом не было ничего оскорбительного для моего полка и нарушения приказа.
— Так вот, — продолжил гусар, — ты же видел того высокого парня, который стоял здесь на страже и которого ты сменил?
— Кирасира?
— Да, его сáмого.
— И что из этого?
— А то, что мы с ним несколько минут назад обменялись не очень дружескими словами.
— Ба-а!
— Да, да.
— А из-за чего?
— Из-за одной моей землячки, что стоит вон там у дверей кабачка на углу площади. Видишь, у ее ног лежит собака?
Драгун посмотрел туда, куда рукой указывал Бастьен, и облизал языком свои усы.
— Ого! — произнес он. — Ей-Богу, красивая девушка, да и собака красива тоже.
— Да, — подтвердил Бастьен. — Так что мы с ним повздорили и в пять часов пополудни должны встретиться за крепостным валом Сен-Марсель и пару раз друг друга продырявить.
— И я тебе нужен в качестве секунданта, гусар?
— Нет, нет, если ты хочешь сделать для меня доброе дело, оставайся здесь, пока мы будем там.
— Как, мне остаться здесь?! Ты что же, думаешь, меня сюда приковали на целые сутки?
— Подожди, я тебе объясню.
— Слушаю, — не без важности сказал драгун.
— Дело в том, что у кирасира есть пунктик, от которого я не смог его избавить.
— Ты говоришь, пунктик?
— Да.
— Какой?
— Ему приспичило драться сегодня в пять часов — ни раньше ни позже.
— Странный пунктик! — удивился драгун, не понимавший, почему нельзя драться в любое время.
— Так что, — продолжал гусар, — я был вынужден принять его условия, потому что это ведь я его разозлил.
— И что?
— А то, что есть только одно маленькое препятствие для назначенной встречи: дело в том, что я свою очередь заступаю на пост от пяти до семи.
— Нужно было сказать ему об этом.
— Я ему и сказал, но он не стал меня слушать.
— Надо же! Так он, значит, упорствует насчет своих пяти часов?
— Да ведь я тебе сказал, что в этом вся его причуда и состоит. Говорю тебе все как есть: он предложил отстоять на посту четыре часа: два — он, два — я, с тем чтобы иметь возможность драться ровно в пять. Чего ты хочешь, наверное, именно в это время он набирается храбрости.
— Французский солдат отважен в любое время суток, — наставительно заметил драгун.
— Это верно, — подхватил гусар, не желавший раздражать того, кого он просил об услуге, — но, драгун, ты меня хорошо поймешь, я отказался от такого предложения.
— И ты был не прав, гусар.
— Нет, прав, потому что я сказал себе: «Какого черта, с этой минуты до пяти часов я наверняка найду товарища, за которого я постою на часах при условии, что он в свою очередь постоит за меня». Увидев, как ты занял место для кадрили, я сказал себе: «Вот я и нашел подходящего человека!» Понимаешь?
— Не понимаю.
— Объясняю: ты окажешь мне услугу, передав мне дежурство; остальное я знаю; ты уступишь мне свое место за бутылку вина из Кламси, разопьем ее; отстояв здесь свое, я пожму твою руку, и мое рукопожатие будет означать: «Драгун, я с тобой на жизнь и на смерть!»
— Ага, — сказал драгун, — и тогда я заступлю на пост в пять часов, а вы в это время расположитесь на лугу.
— Именно так.
— Согласен, — заявил драгун. — Только, — добавил он, поглядев на часы, — ты мне будешь должен десять минут, гусар!
— Хорошо! — согласился Бастьен. — Вместо них ты получишь вторую бутылку вина!
— Договорились. Приказ гласит: «Отдавать честь старшим по званию, брать на караул перед генералами русскими, прусскими или французскими, как только они появятся. Видал? Не пускать в лазарет никаких женщин, кроме сестер милосердия, за исключением тех, у кого есть пропуск. Не позволять выходить из лазарета больным, если они не имеют exeat[8] главного хирурга».
— Знаю, — сказал Бастьен, — всегда одно и то же!
— Всегда одно и то же.
— Спасибо. Значит, в пять, не так ли?
— Согласно правилам.
— А теперь, драгун, поскольку всякий труд требует оплаты, подойди к кабачку и скажи глядящей на нас девушке, скажи настолько любезно, насколько ты способен: «Мадемуазель Мариетта, гусар Бастьен хотел бы сказать пару слов, вам и вашему псу». Она ответит: «Благодарю вас, господин драгун». Это и будет вознаграждение за твой труд.