С этими попытками зачислить евразийцев, без всяких к тому оснований, в категорию реакционеров интересно сопоставить ту полемику, которую вели и ведут с евразийством "правые" газеты. Наиболее злобные нападки на евразийцев раздались именно с этой стороны. Именно эти оппоненты уже в 1925 г. "начали выражать различные подозрения почти полицейского характера" [50]. Именно для них евразийцы — это "секомые", которые получают "оглушительное заушение" [51], их листовки "надлежит выставить на позор" [52], их стремление "достаточно пригвоздить" [53].
Все эти "сечения", "заушения", выставления "на позор", "пригвождения" существовали только в воображении оппонентов. Но какой подбор образов? К чему стремились? Какие проявляли вкусы!
Иван Гримм писал: "Для нас, контрреволюционеров. Империя Российская — и в смысле государственном и в смысле религиозном — есть огромная историческая ценность, разрушение которой мы считаем величайшим русским бедствием и за восстановление которой мы боремся" [54]. Если люди хотят восстанавливать ту империю, которая существовала до революции, трудно разговаривать с ними: ведь именно империи этой и были свойственны те болезни, которые привели к революции. И. Гримм заканчивал свою статью словами, вполне приемлемыми также для евразийцев: "Пусть тот, кто с нами, уходит от евразийцев, тот же, кто с евразийцами, — уходит от нас" [55].
В тех же тонах выдержана полемика с евразийством И. А. Ильина [56]. Разбирая отношение евразийцев к революции, И. А. Ильин говорил следующее: "Да, революция есть объективный исторический факт. Этот факт совсем не только "исходит" из мерзости и преступления, а весь состоит из преступлений и мерзостей" [57]. И при такой мере исторического понимания нелегко разговаривать с автором [58].
Положение Церкви в дореволюционной России И. Д. Гримм определял следующим образом: "Споспешествуемая государством Церковь жила в довольстве, защищенная от обид и невзгод" [59]. В смысле непонимания существа церковной жизни это суждение превосходит все, что можно себе представить!
По степени глубины и правды выступление И. Д. Грима можно поставить на один уровень с другим выступлением, хотя и существенно иного содержания, а именно выступлением З. Н. Гиппиус [60]. Она говорит о смене вывесок "СССР" на "Евразия". "Мы уж знаем, что за вывесками осталось бы то же, лишь обозначенное другими буквами: вместо ЧК — положим ДУ, "Добродетельное учреждение", или Бе Пе, "Благое Попечительство", и т. д. Но в отношении церкви перемена будет поглубже, поядовитее. Из помехи, из гонимой предполагается, украсив приятными словами, возвести ее в чин служащей порядкам не коммуно-большевицким, а евразо-большевицким… Даром разукрашивать Церковь не будут: служба предстоит серьезная. Прежде всего ЧК не требовала от нее благословений: ДУ и БП потребуют. За объявление ее единой истинной, вселенской потребуют активной борьбы со всеми, без разбора, еретиками — иудеями, язычниками и христианами других церквей. Возложат на нее и просветительную работу по разъяснению политграмоты (евразийской)" и т. д. О евразийском понимании религиозной свободы мы уже говорили (см. выше). З. Н. Гиппиус, приступая к написанию статьи о евразийстве, видимо, не считала нужным читать евразийские издания. Ее домыслы о евразийской ЧК невозможно и обсуждать серьезно. А защищаемый евразийцами порядок отношений между Церковью и государством прямо противоположен тому, который изображает З. Н. Гиппиус. Позволю себе процитировать документ, который был уже написан к тому моменту, когда г-жа Гиппиус публиковала свою статью: "Необходимо, чтобы государственная власть относилась благожелательно и содействовала каждой вере, исповедуемой народами России-Евразии, понимая, что только вера может служить основой социальных отношений, проникнутых духом любви и неуклонным бережением человеческого достоинства. Однако содействие государства вере ни в коем случае не должно перерождаться в зависимость религиозных объединений (Церкви) от государства или государства от религиозных объединений (Церкви)" [61]. Эти начала были приняты в качестве руководящих евразийством, как целым. Из них можно усмотреть, что ни о какой организуемой государством "борьбе" с "иудеями, язычниками и христианами других церквей", с евразийской точки зрения, просто не может быть речи: государство должно относиться благожелательно и содействовать "каждой вере, исповедуемой народами России-Евразии". В то же время независимость Церкви от государства есть одна из основных ценностей, за которые борются евразийцы. В цитируемом документе по этому поводу сказано, между прочим, следующее: "Между религией (Церковью) и государством не может и не должно быть государственно-правовых отношений или хотя бы финансовых связей. Именно для того, чтобы представители религии (Церкви) могли выполнять выпадающую на их долю роль народной совести, религиозные объединения (Церковь) должны иметь самостоятельный бюджет, независимый от средств государства… В области религиозной никакое принуждение недопустимо… государство воздерживается от вмешательства в дела религии". Пред лицом этих выношенных евразийством положений, что сказать о "критике", выдвинутой З. Н. Гиппиус? Эта критика характеризует самое З. Н. Гиппиус, а никак не евразийцев.
50
Слова Митрополита Антония в статье "В защиту евразийства", "Русский Военный Вестник", № 26, 31 января 1926 г.
56
Пять статей в "Новом Времени" (Белград), под общим заглавием "Идейный оползень", №№ от 7, 8, 9, II и 12 августа 1925 г.
58
Рассмотрению, с евразийской точки зрения, полемики этого рода посвящена превосходная статья Г. В. Флоровского "Окамененное нечувствие" (журнал "Путь"(Париж), № 2, январь 1926 г., стр. 128–133). С возражениями Г. В. Флоровскому выступил Б. Мирский (статья "Мнимые западники". "Последние Новости", 14 апреля 1926 г.).