- Конечно, господа. Как сказал мудрец, великие люди подобны орлам - строят гнезда в одиночестве и на возвышении. В первый караул заступают Джексон и Готтлибы. Поищите скрытные позиции там, там и там, - Деккер указал на три точки на склонах каньона. Вторая была недалеко от того места, где несколько часов назад Андреа заметила неизвестного. - Тишину в эфире прерывайте только раз в десять минут для отчета. Это относится к вам, Торрес. если начнете обмениваться кулинарными рецептами с Мэлони, как было в Лаосе, то придется иметь дело со мной. Вперед.
Близнецы Готтлибы и Мария Джексон разошлись в трех направлениях, пытаясь найти путь наверх, к тем позициям, с которых солдаты будут наблюдать за лагерем во время пребывания экспедиции в каньоне. Обнаружив подходящие позиции, они протянули длинные веревочные лестницы с алюминиевыми планками, прикрепив их к скале через каждые три метра, чтобы облегчить подъем наверх.
А в это время Андреа восхищалась современными технологиями. Даже в самых оптимистичных мечтах она не представляла, что в ближайшие недели сможет насладиться душем. Но к ее удивлению, последними четырьмя предметами, извлеченными из КАМАЗа, оказались две душевых и два туалета из пластика и стекловолокна.
- Ну, что скажешь, красавица?.. Или ты не рада, что не придется срать прямо в песок? - ухмыльнулся Роберт Фрик.
Костлявый молодой человек двигался нервно, словно состоял из одних локтей и коленок. Андреа ответила на похабное замечание громким смехом и помогла ему установить последний туалет.
- Даже не представляете, Роберт, как я рада. Я вижу, тут есть даже отдельные кабинки для девочек и мальчиков...
- И это немного несправедливо, учитывая, что нас - двадцать, а вас - всего четверо. С другой стороны, меня утешает мысль, что вам придется самим копать свой сортир.
Андреа побледнела, представив, что ей придется взять в руки лопату и копать, пока на ладонях не вздуются кровавые волдыри. Фрик, глядя на нее, расхохотался.
- Не вижу ничего веселого.
- Ха! Да вы побелели, как задница моей тетушки Бойлы. Вот это меня и веселит.
- Не слушай его, девочка, - вмешался Томми. - Мы воспользуемся экскаватором. Это займет не более десяти минут.
- Вот всегда ты испортишь удовольствие, Томми. Нет бы еще немножко на нее надавить, - сказал Фрик, озираясь вокруг и высматривая, кого бы еще подразнить.
ХАКАН
Когда я начал учиться, мне было четырнадцать.
И, разумеется, первым делом я должен был многое забыть.
Для начала - всё, что выучил в школе, своих друзей, свой дом. Всё это не существует. Всё это - лишь выдуманная врагами ложь, врагами ислама. Потому что у них есть план. Так сказал ему имам, нашептывая на ухо.
- Началось всё с того, что они дали женщинам свободу. Поставили их на одну высоту с мужчинами, чтобы нас ослабить. Они знают, что мы сильнее и способнее. Знают, что наша приверженность богу сильнее. Потом они промыли нам мозги, покорили даже святых людей. Они туманят твой взор нечестивыми образами вожделения и деградации. Поощряют гомосексуализм. Лгут, лгут, лгут. Даже с датами лгут. Говорят, что сегодня двадцать второе мая. Но ты ведь знаешь, какое сегодня число.
- Шестнадцатое шавваля [7], учитель.
- Они говорят об интеграции. О сосуществовании. Но ты знаешь, чего хочет Аллах.
- Нет, я этого не знаю, учитель, - в ужасе ответил мальчик. Откуда ему знать, о чем думает Аллах?
- Аллах хочет, чтобы мы отомстили за крестовые походы - как за те, что были тысячу лет назад, так и за нынешние. Аллах хочет, чтобы мы восстановили Халифат, который они разрушили в 1924 году. С того дня мусульманский мир разорван на куски, каждый из которых держат под контролем наши враги. Достаточно прочитать любую газету, чтобы увидеть, что наши братья-мусульмане живут в нищете, унижении и под постоянной угрозой геноцида. И самым худшим из унижений является то, что в самом сердце исламского мира засела эта заноза под названием Израиль.
- Я ненавижу евреев, учитель.
- Нет. Тебе только так кажется. Послушай меня внимательно. Через несколько лет эта ненависть будет казаться искрой по сравнению с пожаром, охватившим весь лес. Только настоящие правоверные будут на это способны. И ты один из них. Ты особенный. Я заглянул в твои глаза и увидел внутри ту силу, которая перевернет мир. Вернет единство мусульманам. Принесет шариат в Амман, Каир, Бейрут. А потом в Берлин. В Мадрид. В Вашингтон.