Они рано повзрослели, наши мальчики, и они совсем другие, чем их сверстники. На войне всё ощущается острее. Она — лакмус человечности. Говорить, что молодёжь не та — ханжество. Та и ещё как та! Светлая, чистая, готовая к самопожертвованию во имя России, и это не патетика, не пафос — эти ребята сейчас так чувствуют и так живут. Храни Господь сыновей твоих, Россия!
Часть вторая
Июнь. На херсонском направлении
Из Херсона власть порскнула, как мыши, ещё двадцать третьего февраля. Поутру следующего дня сотрудников администрации, СБУ, прокуратуры с милицией и других силовых ведомств практически не осталось. Откуда они узнали, что всё начнётся именно двадцать четвёртого? Так ведь и у нас на харьковском то же самое было — знали, всё знали, так что не было никакой внезапности. Во всяком случае для власти украинской, что подтверждал и секретарь СНБО Украины Данилов, ссылаясь на карту, захваченную у начштаба псковских десантников под Гостомелем. В этом утверждении есть одна неточность: карта если и была захвачена, то не раньше двадцать четвертого, так что о конкретной дате наступления укры вряд ли знали. Хотя ожидали они его, как показали нам пленные на харьковском направлении, и восемнадцатого, и двадцатого, и двадцать второго.
Кстати, удар по аэродромам оказался практически в пустоту: самолёты укры рассредоточили по другим аэродромам. А вот танковую колонну ВСУ наши лётчики под Херсоном накрыли знатно.
К полудню наши передовые части уже подступили к Новой Каховке, а это почти шестьдесят километров по прямой от российской границы, то есть прошли это расстояние со скоростью марш-броска. К вечеру колонны российских войск уже шли по Антоновскому мосту. Не заходя в Херсон, часть бронетехники двинулась к Николаеву, а другая часть на север.
Эта кажущаяся лёгкость сыграла злую шутку: под Херсоном была атакована колонна российских войск, передвигавшаяся без прикрытия войсковой ПВО, без бокового охранения и других элементарных предосторожностей, предусмотренных уставом. На авось, по-русски сделали. Или в надежде, что ждут нас в распростёртыми объятиями?
Бои завязались около Антоновского моста, который ВСУ попытались разбомбить, но потеряли несколько самолётов. Кстати, именно профессионально грамотное использование нашей авиации позволило разгромить несколько колонн вокруг города, а также части, выдвигавшиеся из Николаева и Одессы. С учётом особенностей местности — с щепотку лесов, редкие лесопосадки, достаточно ровная степь или пахотная равнина применение авиации стало максимально эффективно.
К двадцать седьмому февраля наши войска охватили Херсон с запада. В общем-то активного сопротивления ВСУ в районе города не оказывали, но очаговое сопротивление имело место, причём достаточно жесткое. Основные силы противника отступали на Николаев и на север вдоль правого берега и через Антоновский мост, захваченный еще в полдень двадцать четвертого февраля, но затем отбитый подразделениями ВСУ. Бои в районе моста продолжались ещё трое суток, да ещё редкие перестрелки в районе Камышан и аэропорта, где небольшие и разрозненные силы украинской армии оказывали сопротивление.
Вообще-то молниеносное наступление российских войск едва не парализовала волю к сопротивлению, если бы не дальнейшее невнятное поведение наших стратегов. Во всяком случае, на харьковском направлении, где локальное сопротивление украинских войск носило очаговый и спорадический характер. Если бы мы действовали в соответствии с первоначальным планом проведения операции (а он наверняка был, судя по первым действиям), то вся военная часть операции закончилась бы менее чем за неделю. И тогда бы никакой военной помощи Украине техникой и боеприпасами не случилось. Такое мнение всех офицеров, с кем приходилось беседовать, но вмешалась политическая сила.
Ночью первого марта российские войска вошли в Херсон с западной стороны. Город был фактически пуст — его некому было оборонять, и только около десяти часов утра рота теробороны в Сиреневом парке атаковала колонну наших войск. Сотни две горожан, вооружённых автоматами да «мухами»[45]. Бой был скоротечен — минут двадцать. С нашей стороны потерь не было, а вот тероборона потеряла с полсотни бойцов, не считая раненых. Попытались терборонцы вступить в бой в районе железной дороги, но были рассеяны, оставив лежать на мёрзлой земле десятка два погибших.